Чтение онлайн

— Так вот! — между тем, откашлялся Петраков.

Петраков! Василий! А-а, вот о ком писали газеты.

— У нас имеются сведения, что в вашей больнице скрывается бывший жандарм и агент царской охранки… некто Гробовский. Попрошу его выдать!

Не зная, что и сказать, Аглая беспомощно посмотрела на доктора.

Пришлось вмешаться.

— Кто-кто? — глянув на представителя власти, иронически усмехнулся Иван Палыч. — Так вы уж, любезнейший, уточните — жандарм или агент охранки? Сколь помню, он вообще — сыскной, и должен бы проходить по министерству юстиции… у Александра Федоровича. А, впрочем, у нас его нет и не было! Прошу, можете здесь все осмотреть… Аглая Федоровна, покажите все господам… пардон — гражданам.

— А вы, вообще, кто? — Петраков, наконец, соизволил поинтересоваться. — И что делаете в учреждении Земского союза?

— Петров, Иван Палыч, земский врач, — светски представился доктор, — Я здесь работал когда-то… Нынче же — комиссар по медицинским делам уездного Комитета… Вот мой мандат!

Иван Палыч торжественно вытащил бумагу:

— За подписью господина Чарушина!

— Вы знаете Чарушина? — парнишка недоверчиво прищурился.

Доктор покивал:

— И его, и Ольгу Яковлевну. Это ж все наши, земские…

— Ныне — Всероссийский земский союз! Что ж, очень рад… — Петраков протянул руку. — То есть, получается, нас ввели в заблуждение? То-то мне сразу показался подозрительным этот тип… Гвоздаков… Гвоздев…

— Может, Гвоздиков? — ахнула Аглая. — Так вот это…

— Да, да, он… — начальник полиции (или уже — милиции) задумчиво покивал. — Его из Совета направили… как жертву царского режима, вставшего на путь исправления. Правда, мне он почему-то таковым не показался…

Гвоздиков!

Доктор похолодел… Нет, не обозналась Аглая. Успел-таки добраться до родных мест! Значит, и Сильвестр может быть где-то рядом. Субботин же тоже здесь!

— Что же, значит вы, гражданин Петров Иван Павлович, этого самого Гробовского не видели?

— Отчего же? Видели. Как какого-то бывшего схватили какие-то бандиты! А уж Гробовский то был или кто…

Кто-то истово забарабанил в окно!

Аглая дернулась:

— Так и стекло разобьют, ироды! Кто там?

Дверь отворилась.

— Господи… Викентий Андреевич! Что с вами?

Телеграфист.

Со станции. В одном сюртуке, растрепанный… и на лбу — кровь.

— Там… шофер сказал, что… Господа полиция! Помогите! Станцию грабят!

— Что-о?

— Станцию… целая банда… там…

Доктор закусил губу — Анна Львовна тоже там… Ждет поезда…

Услыхав о банде, Петраков с досадой хватанул себя по лбу:

— Эх, машина-то… Ничего, пешком… бегом! Солдатушки!

— Зачем бегом? — Иван Палыч уже принял решение вмешаться. — У меня мотоциклет, «Дукс»… Господин Петраков, идемте! Аглая, телеграфиста перевяжи…

— Мотоциклет? Славно! Быстро домчим! Так, граждане солдаты… Я — уехал, а вы — пешком!

— Ясно, гражданин начальник! Сделаем.

Надо отдать должное, Василий Петраков труса не праздновал и настроен был решительно, по-боевому.

Миг — и они с доктором уже летели в наступающих сумерках, освещая дорогу ярким светом ацетиленовой фары.

Вот и станция.

С виду, как будто все спокойно. На платформе полно людей. Ждут поезда. И не похоже, что кто-то их напугал.

— Хм, интересно… Что здесь можно грабить? — выключив фару, задумчиво протянул Иван Палыч. — Кассу? Так там такие суммы, что… Разве что телеграфный аппарат унести?

Петраков неожиданно улыбнулся:

— А буфет? Там ведь есть буфет?

— Ну, да-а…

— Вот, продукты и грабят… Потом на телегу и…

А ведь правильно сообразил парень! Недаром — полицейский начальник.

— Буфет, видно, заперли… — Василий рассуждал вслух. — Телеграфист случайно увидел, убежал… Бандиты же сейчас все тащат через кухонный вход… Надо искать подводу! Не так сие и сложно — где дорога, там и подвода.

— Вы ищите… А я на разведку… Если что — свистну три раза!

— Ага!

— Да! — не успев далеко отойти, доктор вдруг обернулся. — Тут разъездные пути… Если не подвода, то… Ищите дрезину!

— Дрезину? Ага-а…

Анну Львовну Иван узрел сразу, еще издали. Стояла на платформе среди всех прочих.

— Что, еще не уехала?

— Ох… Иван, напугал! Не уехала — в вагон не забраться! Народу-у… Это потому что поезд — дальний. Ничего, вот-вот местный поедет. Я думаю — уеду… Ой… Иван, ты как здесь?

— Телеграфисту плохо!

— Викентию Андреевичу? То-то смотрю — телеграф не работает. Буфет, кстати, тоже закрыт…

— Ладно, побежал я… Поезд не пропусти!

Обняв подругу, Иван Палыч, не стесняясь, поцеловал ее в губы.

Тусклый керосиновый свет. Пустой зал ожидания — все вывалили на платформу. Буфет тоже пуст — дверь на кухню заперта.

Что ж — служебный вход… или, как туту именовали — кухонный…

Черт! Надо было бы попросить револьвер.

Подумав так, Иван Палыч тут же и хмыкнул — тогда уж лучше винтовку! Еще лучше — станковый пулемет конструкции инженера Хайрема Максима, какой был когда-то на санитарном поезде.

Ага… Доктор едва успел спрятаться за угол, увидев, как из распахнувшейся двери появился парень с мешком!

Похоже, парень тоже что-то заметил. Сняв с плеч мешок, вытащил из-за пояса револьвер. С десяток секунд постоял, обернулся:

— Яким! Там кто-то это… следит!

— Кабы следили — давно бы взяли, — послышалось из подсобки. — Тащи, давай! Еще всего три ящика осталось. Тушенка!

Яким? Иван Палыч вздрогнул. Неужели, и вправду — Гвоздиков? Молодой бандит и старый враг, некогда цеплявшийся к Анне.

Эх, худо без револьвера! Надо хоть в управе спросить… В Комитете… А то вон, Петраков — с маузером! Так ему по должности.

Еще один парень… и еще… Вдвоем тащили ящик. Вот еще. Похоже последний. А вот и… Гвоздиков? А черт его! Поди, разбери тут — фонарь-то далеко…

Чуть выждав, доктор проскользнул мимо здания станционного вокзальчика и вслед за парнями нырнул в темноту.

Оказавшуюся не такой уж и темной — луна, да и фонари на разъезде… Ага! Вот они!

Чьи-то темные тени проворно тащили ящики и мешки.