Смутные дни
Шрифт:
Иван Павлович дотронулся рукой до пятна. Теплая влага. Липкая. Поднял пальцы к свету и увидел… кровь. Свою кровь. И только теперь понял, что Сильвестр в толпе выследил его, незаметно подошел, а потом так же незаметно пырнул ножичком, совершая свою обещанную месть.
Глава 20
Доктора разместили в пустой палате, благо больных в больничке пока что практически не было — май, скоро лето — страда. Промыв рану, оказавшуюся не такой уж глубокой, Аглая наложила повязку и ободряюще улыбнулась:
— Ну, Иван Палыч, повезло вам! Могло и хуже все быть.
— Могло, — кивнул Иван Павлович, осматривая собственную рану. На пару сантиметров выше — и все. Тогда точно бы не дотянул до больницы. Угодил бы бандит в артерию не спасти.
— Видать, дрогнула рука у супостата.
— Просто в толпе орудовал, вот и дрогнула, — хмыкнул доктор.
— Так не знаете кто?
— Не рассмотрел. Может, случайно толкнул кто…
А второй удар уже и никак было — кругом люди! Ах, Сильвестр, Сильвестр… Да еще Гвоздиков, черт… Мало нам проблем!
Гвоздиков…
Почувствовав себя лучше, Яким сбежал, воспользовавшись суматохой «Займа Свободы». Сбежал не с пустыми руками — раскурочил в смотровой шкаф, прихватив с собой жестяную коробку морфина и пару шприцов, чему Иван Палыч, честно сказать, был несколько удивлен. Гвоздиков — марафетчик? Ну, нет… Скорее, от страха! От страха он и сбежал… может быть, заметил в толпе Сильвестра?
Дурак. Самый настоящий дурак этот Гвоздиков. С такими ранами ему не то что бегать, ходить нельзя! В любой миг может кровотечение открыться. Чем он спасаться будет? Морфием?
Да-а… ситуация…
Еще и сам-то!
В лесу не убили, так достали здесь! Хорошо еще, так все обошлось. Однако, выбит из колеи минимум на неделю!
По крыльцу застучали чьи-то каблучки… Хм… Чьи-то?
— Иван! — в палату ворвалась Аннушка. — Аглая, как он?
— Да все в порядке, Анна Львовна. Жить будет! Но, немножко полежит… Правда, Иван Палыч? Ну, скажите, вы же сами доктор!
— Да, покой нужен, — улыбнулся Иван.
— Я… я в Совете солдат попрошу! — погладив доктора по руке, Аннушка тревожно покусала губу. — Выставим пост! И не спорь… Еще скажу Алексею Николаевичу…
Алексею Николаевичу — надо, — про себя подумал доктор. — А вот пост… Пост от Сильвестра вряд ли спасет! Гадина крученая, хитрая!
— Ну, ты тучи-то не сгущай! Подумаешь, поцарапали. Видно, ограбить решили… в толпе.
Про Сильвестра Иван Палыч пока что никому не сказал — ждал Гробовского. Да и зачем остальным знать? Сеять панику…
— Ох, и не вовремя же! — улыбнувшись, пожаловался доктор. — Детям, скаутам, книжки обещал в лагерь.
— А где у них лагерь?
— Недалеко от Ключа… Но, ехать с другой стороны надо… в Ключе знают, как.
— Ну, вот! — Анна Львовна хлопнула в ладоши. — Я и отвезу! Ключ от школьной библиотеки у меня есть… Надеюсь, господин Рябинин в обиде не будет!
Рябинин…
Чертов ирод! Как он с Анюткой… Да пора его уже и арестовать, доказательств хватит! Ну, это с Гробовским…
— Я как раз в Ключ завтра еду, по делам женсовета. В Комитет обещали машину дать, а в Совете — солдат! Места-то там не спокойные… помню… — девушка на миг закрыла глаза. — Ничего, разберемся… Так, я в библиотеку! Тебе что-нибудь принести?
— А, пожалуй… На свой вкус.
Анна Павловна еще не успела уйти, как в палату вошел Гробовский. Светло-серый костюм, рубашка с узеньким черным галстуком, шляпа, напомаженные усики — экий франт!
Вошел, плотно прикрыв за собой дверь, присел на край койки:
— Ну, Иван, как ты? Аглая говорит — пронесло.
— Да пронесло… — покивал Иван Палыч. — Узнал я того бандюгу… Сильвестр!
— Та-ак… — поручик пригладил усы. — Значит, не только аферой занялся, гад… И на тебя хватило! Ну, у «иванов» так заведено — обещал отомстить — отомсти! Впрочем, какой он «иван»? Разве что бывший…
— Да, тут кроме Сильвестра еще…
Доктор в подробностях рассказал про аферу Рябинина с госпиталем… и даже показал «прошение»!
— Девочка, говоришь, раздобыла? Анюта? — выслушав, восторженно протянул Гробовский. — Ай, молодец! Ей бы в сыскное… жаль, девок не берут!
— Ну, это пока не берут, — Иван Палыч усмехнулся. — А там, дальше — видно будет…
— Значит, чуть не погубил девку? Ну, гад, — поручик выругался. — Не посмотрел, что ребенок… Надо его срочно брать, теперь доказухи хватит! Да и детей с ним — опасно…
— Думаете, он вернется в лагерь? — недоверчиво прищурился доктор. — Я б на его месте — подумал бы! Деньги он обналичил — чего еще ждать?
— Может, и не вернется, — Алексей Николаевич согласно кивнул. — Но детей-то все равно вывозить надо! Да и на лагерь любопытно взглянуть — вдруг какая зацепка? В Зарном, в школе, засаду оставим. Заодно тебя будем охранять! Да, да, уж привыкай теперь! Так, говоришь, Лаврентьев Анюту выручил? Петр Николаевич — достойный и честный человек! Жаль, что в лесах…
— Да я уж ему говорил!
— Та-ак… — склонив голову на бок, хитро прищурился Гробовский. — Все рассказал?
— Парни еще… бандиты… Там, в лесу… Что поразило — с шашками! — Иван Палыч чуть приподнялся в койке. — Понимаешь, деревенские-то такому как-то не обучены… Ладно бы — обрез… Но, шашки? Еще бы шпаги взяли… мушкетеры хреновы!
— А вот это интересно! — насторожился поручик. — Убийство Субботина помнишь?
— Ну?
— Вышел я на убийц… почти… Плотницкая артель! Артельный их за досками отправил… так двое по пути сбежали. А лесопилка-то недалеко от Ключа! Смекай!
Алексей Николаевич торжествующе понял вверх указательный палец:
— Кстати, ты приметы напавших не помнишь?
— Ну-у… Как-то не до того было, — Иван развел руками. — Парни, как парни… в куртках, галифе… плотненькие… один, вроде, патлатый… и рожи такие — бандитские.
— А вот теперь послушай приметы тех, «плотников»… Один рыжеватый, плотный, волосы длинные, в кожанке с отворотами… Второй — худой, но жилистый, роста среднего… Не здешний, из казаков… В станице своей убил кого-то — бежал. Виртуозно владеет шашкой… — поручик дернул шеей. — Гвоздиков пустым ушел?