Чтение онлайн

И Адама разорвало на мелкие кусочки в одно мгновение ока. Он не успел проронить ни звука.

Кровь залила платье Евы, ее руки, ее лицо и белоснежный капюшон ватабоси.

— Теперь ты свободна от ненужных привязанностей, радость моя, — Самсавеил протянул ей руку. Совершенно чистую, без единой капли крови. Как будто не этой рукой он только что прервал чужую жизнь.

Ева же смотрела на собственные руки. Кровь, смешиваясь с белоснежной краской, скатывалась с них. Соленые слезы, капая, будто бы выжигали в белом дыры.

— Я хочу быть свободна не от ненужных привязанностей, а от тебя, — прошептала она, сглатывая ком слез.

Самсавеил встревоженно посмотрел на Сакерда, будто ожидая, что он объяснит все за нее, и непонимающе посмотрел на Еву:

— Радость моя?

Ева, вырвавшись из оцепенения, сделала несколько шагов назад, продолжая в упор смотреть Самсавеилу в глаза.

— Радость моя?

Она обвела разочарованным взглядом кошек и презрительно дернула верхней губой.

Встретилась взглядом с Ясинэ. Лиловая дорожка слез скользнула по ее щеке и утонула в вороте кимоно.

— Ни одна Ева больше никогда не родится кошкой, — ее голос зазвенел в сводах, будто бы многократно усиленный. — Ни одна кошка больше никогда не сумеет найти Еву. Ни одна кошка больше не сумеет привести Еву к Самсавеилу.

Она перевела взгляд на кольца, и те, повинуясь, подплыли к ее руке. Поймав, она швырнула их в самую высокую точку сводов, прямо над серединой озера. И восемь черных матовых цепей зазвенели звеньями, спускаясь с них.

Ева забрала из рук Самсавеила ларец и, захлопнув, кивнула его в воду. Вода пришла в движение, и кристальные ступени выросли из берега одна за другой, до самых цепей.

— А твоя участь — висеть на восьми цепях, — сверкнула она глазами. И Самсавеила в мгновение подхватило и швырнуло порывом на цепи. Они защелкнулись на его руках и шести белоснежных крыльях. — Ни одна кошка не сможет тебя освободить.

Самсавеил смотрел на нее, не веря. Им овладело оцепенение, и он не мог с ним совладать, подчиняясь ее воле.

Белоснежное кимоно Евы сияло лиловым изнутри, светясь. И капли крови медленно исчезали с него, будто их никогда и не было.

Но они были. Кровь покрывала кристаллы под ногами Евы, впитываясь в саму почву Райского сада.

— Так я хочу. Так велю. Вместо довода будь моя воля.

Ева рассыпалась лиловой пылью. Смешалась с алой кровью, растворяясь в ней. И кровь засияла, будто ночное небо в звездах. Посреди дня.

— Поешь хоть немного, — устало произнес Сакерд и еще раз качнул глубокую тарелку с обедом.

Ясинэ дернула носом. Бараний бульон, рисовая лапша, мясо, специи.

— Ты умрешь, если не будешь есть. Смерть от голода — не самая приятная, уж поверь мне.

Ну и пусть.

Постояв еще несколько минут над ней, Сакерд глубоко вздохнул:

— Прекрати изображать из себя страдалицу. Мне противно осознавать, что ты моя ученица, — презрительно бросил и, развернувшись на лапах, ушел.

В этот раз даже не добавил, что священный Райский сад не предназначен для показного горя и напрасно пролитых слез.

Ясинэ завалилась на бок и свернулась клубочком под кристальной яблоней.

А для чего предназначен сад?

Для девичьего сердца и детской черепушки?

Лиловые воды лизнули берег, они будто бы следовали пульсу сердца на самом его дне.

Для стертого в порошок тела и крови, залившей весь берег?

Кристаллы до сих пор были в ней, она будто бы въелась, вгрызлась в них.

Для принуждения и для любви?

Ясинэ насилу подняла глаза, разглядывая тяжелые черные цепи, в которые превратились два жалких кольца.

Для заточения всесильного, всезнающего и всемогущего?

Как будто бы да…

Он не проронил ни слова с того самого момента, как Ева прокляла его. Да и что бы он сказал? Никто из кошек не вытащит его, никто из кошек даже не заставит не-кошку помочь ему. Да и сами шисаи как будто бы больше не нужны.

В чем теперь их смысл? В чем теперь их роль?

В том же, что и всегда — в служении, избавлении, спасении. Исчезнут только поиски Евы. Будто ее никогда и не было.

Останутся храмы и служение в них. Останутся ритуалы и молитвы у алтарей по всей империи. Останется работа, которая под силу только ученикам шисаи — куно, воинам. И среди этой работы останется самая сложная, которую могут выполнить только шисаи. Ведь как гласит молва — шисаи могут все.

Ясинэ прищелкнула пальцами, и на ладони взвилось пламя. Поразительно, умение создавать священный огонь из ничего делает любого в глазах остальных — избранным, особенным, одаренным самим богом.

Искоса посмотрев на Всемогущего, Ясинэ хмыкнула. Вряд ли он вообще разбирал, кого «одаривать». Проявление этого «могущества» — не более чем случайность, как беспорядочные изменения в поколениях всех живых существ, которые Кайл называл странным словом «мутация». Странно лишь, что шисаи всегда одно и то же количество.

Опустив руку в озеро, Ясинэ смотрела, как огонь будто бы растворяется в воде, исчезая. Вот бы вся память растворилась так, потому что иначе ее груз был невыносим. Казалось, стоит только нырнуть в озеро, как вся эта боль камнем потянет на дно, а после придавит, вомнет в него, выбивая воздух, силы и жизнь.

Вот бы…

Раздевшись донага, Ясинэ вынула из спутавшихся волос иглы и заколки, сняла кольца и пояса лафеток с иглами. Медленно зашла в воду по грудь.

На руках вода казалась прохладней, сейчас же — такой же теплой, как тело.

Оттолкнувшись от кристального дна, Ясинэ нырнула.

В середине озера на глубине нескольких метров покоился ларец. Вода вокруг него завихрялась, бурлила и кружила так сильно, что его очертаний было не разобрать. Но Ясинэ знала, что кроме него там нечему было создавать такие потоки священной воды.

Но чем глубже, тем меньше вода напоминало воду. Тем гуще она становилось. Плотнее. Горячее.

Вода кружила так стремительно, что собственные движения казались Ясинэ излишне медленными. Она будто бы не продвигалась.

Путь к ларцу не сокращался, а в легких воздуха становилось все меньше.

С каждым гребком — меньше. С каждым толчком — меньше.

Ева сказала, что ничто не сможет ее убить. Значит, не сумеет и вода.

И Ясинэ упрямо гребла, скользя руками в застывшей от собственной силы воде. Плыла из всех сил, даже когда в голове начал разрастаться туман.