Чтение онлайн

— И он поручил тебе их «отлов»?

— Что-то вроде того, — Ясинэ пожала плечами и потянулась в поисках одеяла — с распахнутого окна ощутимо дуло.

— Давай тогда рассуждать логически. По имеющейся у нас информации, люди-хамелеоны способны менять внешность и, вероятно, голос того, кем притворяются. Так? — начал Кайл, барабаня пальцами по изголовью паломнической кровати.

— Так.

— Возможно, это похоже на механизмы животных-хамелеонов. Но их маскировка не совершенна. Скажем так, целый ряд нюансов могут выдать хамелеона в природе. Например, глаза. У того хамелеона, что видела ты, было косоглазие?

Ясинэ кивнула, потершись щекой.

— Руки, как ты сказала, после смерти из нормальных стали странными, с другим строением кисти…

— Так себе помощь, — перебила Ясинэ. — Косоглазых и криворуких — куча, Кайл.

— Хм, — Кайл задумчиво подергал Ясинэ за тигриное ухо. — А что если…

И замолчал.

Ясинэ молча укуталась в одеяло и коротко зевнула. Это «а что если» с последующим перемешиванием мыслей в голове могло занимать Кайла на целые часы.

Хотя в этот раз прошло от силы несколько минут.

— Смотри, — Кайл поднял руку и стал водить пальцем, будто рисуя что-то. — Имитировать запах невозможно, хамелеон по идее будет пахнуть немного не так, как пах тот, кем он притворился.

— Ты про обычные запахи или те, что чувствуешь будто бы даже не носом? — Ясинэ инстинктивно принюхалась. Но он Кайла все так же пахло немного потом и гибискусом.

— По идее и те, и те… — Кайл перестал водить пальцем по воздуху, а затем снова продолжил. — А еще у животных маскировочная окраска не такая уж стойкая. При испуге, холоде и просто после чего-то неожиданного окраска может резко поменяться.

— Мне теперь что, придется каждого встречного-поперечного пугать?

— …и когда хамелеон спит, он не может поддерживать свою окраску, и бледнеет, — не обратив внимание, продолжил Кайл.

— И подкрадываться к спящим… — проворчала Ясинэ.

— Думаю, если бы дело было только в этом, Сакерд не поручил бы это тебе, — Кайл опустил руку, закончив размышления, и погладил Ясинэ по щеке.

— Я не понимаю, почему он вообще мне это поручил, если совершенно не известно, как их искать, — всплеснула Ясинэ руками и снова забилась в одеяле под бок.

— А я его решение прекрасно понимаю. Шисаи веками искали Еву, а нашла ее — ты.

— Случайность.

Кайл рассмеялся:

— Случайности — это слишком большая вероятность, чтобы их игнорировать.

Сакерд не обманул, говоря о количестве хамелеонов и долгих десятилетиях охоты на них.

За эти десятилетия и пару кошачьих жизней прошло слишком много и одновременно — слишком мало. Охота заполняла собой всю жизнь Ясинэ, до краев, до кончиков тигриных ушей. Вся жизнь Ясинэ была охотой.

Приходилось быть наблюдательной, очень наблюдательной, даже слишком. Бежать, сбивая лапы, по новым догадкам и подозрениям шисаи и маленьких вездесущих куно. Следить, проверять. Вслушиваться и всматриваться. Снова и снова.

Бесконечный бег по кругу с редкими перерывами на тренировки с Мари и Сакердом, вечно торопливые встречи с Кайлом, пролистывание книг Самсавеила и попытки повторить хотя бы некоторые из его ритуалов и наставлений. И снова — в путь.

Казалось бы, зачем охотиться на хамелеонов? Они не угрожали власти открыто, не пытались устроить переворот, не ставили под сомнение веру в Самсавеила. Они работали исподволь. Убивали вассалов округов и заменяли их. Вступали в ряды охотников императора, но не хамелеонами, нет, — уже состоявшимися командирами. Они становились Магистрами, убивая их. Они подкрадывались к императору. Тихо и незаметно.

Забавно. Они не угрожали Самсавеилу, просто не были способны. Но все равно с ними разбираться пришлось шисаи. Сакерд считал, что хваленые охотники и охотницы просто не справились. Но нужно же было уничтожить нависшую угрозу.

Чтобы было, кому верить. Чтобы знать, что человек перед тобой — тот, за кого себя выдает.

Ясинэ замерла, пряднула ушами.

А что, если бы Кайл вдруг оказался хамелеоном?

Где пролегала бы та грань в общении, отделяющая его настоящего от жалкой копии?

Говорят, копируя, хамелеоны заполучают и часть памяти вместе с талантами.

Но это все вранье. Они просто тщательно подбирают жертву, долгие годы готовясь быть ею, повторяя за ней, вживаясь в нее, притворяясь ею, будто актеры фестивального театра. Это целое искусство. Просто скопировать внешность мало — нужно повторить голос, повадки, манеры, мимику, походку, навыки, знания. Нужно проникнуться жертвой, слиться с нею нутром. И только потом можно «стать» ею. Просто родиться хамелеоном мало. Это как просто родиться шисаи — совершенно ничего не значит, кроме вверенного судьбой потенциала.

Наверное, простому человеку с трудом удалось бы отличить хамелеона от его жертвы, окажись они рядом. Но как сличить, когда оригинал попросту мертв? Как угадать безошибочно, не зная оригинал так же хорошо, как подготовленный хамелеон?

Но был один способ, доступный только шисаи. И Ясинэ единственной не требовались часы непрерывной медитации, чтобы им воспользоваться. Она видела сияние самой сути любого существа и даже некоторых особенных вещей.

Но не бегать же по всей империи, тряся за грудки каждого, вглядываясь в них, всматриваясь, выискивая. Сияние хамелеонов как будто раздваивалось, рябило, как отражение на воде. Оно как будто не подходило к образу, и от этой чужеродности в глазах немного рябило. Вот только вскользь пробежавшись взглядом — не заметишь. Нужно было время и капелька интуиции.

Этот будет семьдесят седьмой.

Как жаль, что за эти несколько столетий двуличных лицемеров, не имеющих ни капли хамелеоньей крови, пришлось повидать гораздо больше. Вот так бывает, ты видишь одного человека, а потом другого. Но никто его не подменял, это просто ты узнала, что под маской некто иной. Чужой тебе человек. И эти «чужие» сменялись один за другим, а их имена Ясинэ просто вышвыривала их памяти, все глубже и глубже замыкаясь в себе. Оставались только трое, но и их Ясинэ бы с удовольствием сократила до одного лишь Кайла. И больше не нужен был никто. Только он и Ева, которую Ясинэ уже совершенно отчаялась найти. Хамелеона отыскать в целой империи и то было проще.

Ясинэ подняла тонкую полупрозрачную юбку и сняла с подвязки крохотный пузырек. Вокруг горлышка болтался шнурок с зеленой биркой с изображением песочных часов — символом смерти.

Хоть бы не протухло.

Ясинэ откупорила пузырек и, подмахнув рукой, понюхала.

Нет, кажется, все в порядке.

За шторой у дверцы слуг мелькнула тень, дверца коротко скрипнула.

Ясинэ дерганно повертела головой, вслушиваясь в шорохи, вглядываясь в сотни бликов. Один из них мелькнул в крохотной замочной скважине.