Чтение онлайн

Несмотря на то, что наибольшее внимание поиску абстрактно-всеобщего смысла жизни человека традиционно уделялось в религиозной философии, было бы ошибкой отрицать вклад мыслителей атеистического направления. Так, в марксистской философии смысл человеческой жизни видится в самореализации сущностных сил человека через его активную преобразующую деятельность. Сходная позиция у философа-психоаналитика Э. Фромма: смысл жизни в развитии человечности, разума, гуманности, свободы мышления.

Нетрудно заметить, что два рассмотренных аспекта решения вопроса о смысле жизни – не антагонистичны. Они взаимно дополняют друг друга, раскрывая разные грани этого вопроса.

Совокупность многочисленных вариантов ответа на него можно условно разделить на четыре группы по ориентации на ценности: гедонизм, аскетизм, созерцание и деяние. Примером нацеленности на гедонизм могут служить размышления, характерные для эпохи Возрождения: „Жить без наслаждения невозможно, а без добродетели можно“ (В. Лоренцо). Или фрейдовское: „люди стремятся к счастью… Это стремление имеет две стороны: отсутствие боли и неудовольствия, с одной стороны, переживание сильных чувств – с другой“. Ориентация на аскетизм и созерцание характерна для религиозной философии. Яркий пример – проповедь „духовного самоубийства“, отказа от желаний и страстей в рафинированном буддизме. Примером направленности на деяние может служить марксистская философия человека.

Вопрос о смысле жизни – это и вопрос о смысле смерти человека, о его бессмертии. Смысл жизни определяется не только в отношении к актуальности, но и в отношении к вечному времени, в котором уже нет физически живого индивида. Понять смысл жизни – это и определить свое место в вечном потоке изменений. Если человек не оставил после своей жизни тени, значит, его жизнь по отношению к вечности была лишь призрачной.

Проблема смысла жизни и смерти человека никогда не утратит актуальности. Для человечества, ускоряющего свое движение к технико-информационным высотам, она особенно насущна.

Кришнамурти Д. [38].

Почему жизнь стала такой большой проблемой, почему, хотя мы все столь изысканно умны, все же наша ежедневная жизнь так скучна, однообразна и не имеет особого смысла, кроме самого выживания – что тоже очень сомнительно.

Поэтому я говорю, что одна из самых трудных вещей – уметь слушать, слушать коммуниста, социалиста, конгрессмена, капиталиста, любого другого человека, вашу жену, ваших детей, вашего соседа, контролера в автобусе, птицу – просто слушать. Только тогда, когда вы слушаете без идей, без мыслей в голове, вы находитесь в непосредственном контакте; а находясь в контакте, вы поймете, истинно или ложно то, что говорится; вам не нужно обсуждать. Действительность, истину не нужно постигать. Для того чтобы к человеку пришла истина – вера, знание, опыт, достоинство, стремление к добродетели, что сильно отличается от настоящей добродетели, все это должно исчезнуть. Добродетельный человек, постоянно ощущающий, что он стремится быть добродетельным, никогда не сможет найти реальность.

Важно быть бедным, неимущим не только в том, что касается мирских вещей, но также в вере и знаниях. Человек, обладающий мирским богатством, или человек, богатый знанием и верой, никогда не познает ничего, кроме темноты и будет центром горя и страдания. Но если вы и я как отдельные личности сможем увидеть, как работает механизм „Я“, тогда мы узнаем, что такое любовь. Я уверяю вас, что это единственное преобразование, которое может изменить мир. Любовь – это не „Я“. „Я“ не может признать любовь. Вы говорите: „Я люблю“, но тогда в самом произнесении этих слов, в самом переживании этих слов любви нет. Но, когда вы осознаете, что такое любовь, „Я“ уходит. Когда есть любовь, „Я“ не существует.

Что такое любовь для большинства из нас? Для нас всех, когда мы любим, в ней обязательно присутствуют собственничество, господство или подобострастие. От такого владения возникает ревность и страх потери, и мы легализуем этот инстинкт владеть чем-то. Из собственничества возникают ревность и бесчисленные конфликты, знакомые каждому человеку. Когда есть собственничество – нет любви. И при этом любовь не сентиментальна. Сентиментальность и эмоциональность исключают любовь. Чувствительность и эмоции – просто сентенции, ощущения.

…Только любовь может преобразовать безумие, замешательство и борьбу. Никакая другая система, никакая теория правого или левого толка не может принести человеку мир и счастье. Там, где есть любовь, нет никакого собственничества, никакой зависти; там только милосердие и сострадание, не в теории, но на практике – по отношению к жене и детям, вашему соседу и вашему служащему… Только любовь может породить милосердие и красоту, порядок, гармонию и мир. Любовь с ее благословением приходят к вам тогда, когда „Я“ прекращает свое существование.

Любовь нельзя культивировать. Любовь нельзя разделить на божественную и физическую; есть только любовь – не любовь ко многим или кому-то одному. Абсурдный вопрос: „Вы любите всех?“ Вы знаете: благоухающему цветку все равно, кто подходит его понюхать или кто поворачивается к нему спиной. Любовь есть любовь. Любовь – это не память. Любовь – не порождение сознания или интеллекта. Она естественно возникает в форме сострадания, когда вся проблема существования – проблема страха, опасения, жадности, зависти, отчаяния, надежды – понята и разрешена. Честолюбивый человек не может любить. Человек, привязанный к своей семье, не имеет никакой любви. Так и ревность не имеет ничего общего с любовью. Когда вы говорите: „Я люблю мою жену“, – вы на самом деле не подразумеваете этого, потому что мгновение спустя вы ее ревнуете.

Любовь подразумевает большую свободу, а не делать то, что вам нравится. Но любовь приходит только тогда, когда сознание очень тихо, ничем не заинтересовано, не сосредоточено на себе. Это не идеалы. Если у вас нет никакой любви, делайте что хотите – идите ко всем существующим богам на земле, занимайтесь какой угодно социальной деятельностью, пытайтесь изменить жизнь бедных, занимайтесь политикой, пишите книги, стихи – вы – мертвый человек. И без любви ваши проблемы только увеличатся, бесконечно умножатся. А с любовью, что бы вы ни делали, нет никакого риска, нет никакого конфликта. Тогда любовь – сущность добродетели. Сознание, не пребывающее в состоянии любви, вообще не религиозно. И только религиозное сознание освобождено от проблем, только оно познает красоту любви и истины.

Нет никакого пути к истине, и нет двух истин. Истина не имеет прошлого или настоящего, она вне времени; и человек, цитирующий истину Будды, Шанкара, Христа, или кто просто повторяет то, что я говорю, не откроет истину, потому что повторение – это не истина. Повторение – это ложь.

Истина же – состояние бытия, возникающее тогда, когда сознание, которое стремится отделяться, быть исключительным, может думать только в терминах результатов, достижений. Только тогда пребудет истина. Сознание, предпринимающее усилие, дисциплинирующее само себя, чтобы достигнуть какого-то итога, не может познать истину, потому что такой итог – это его собственное проектирование, а стремление достичь такого проектирования, каким бы благородным оно ни было, – форма самопоклонения. Такое существо поклоняется себе, и поэтому оно не сможет познать истину. Истина может стать известной нам только тогда, когда мы понимаем весь процесс сознания, т. е. когда нет никакой борьбы.

Можно найти Бога, ища его? Разве можно искать нечто непостижимое? Чтобы найти что-то, вы должны знать то, что вы ищете. Если вы стремитесь что-то найти, то, что вы найдете, будет самопроектированием; будет тем, чего вы желаете, а творение желания – это не истина. Искать истину значит отрицать ее. Истина не имеет никакого установленного места обитания; нет никакого пути, никакого руководящего принципа для того, чтобы ее найти. И слово – не истина. Можно найти истину в определенных условиях, специальном климате, среди каких-то определенных людей? Она есть здесь, а не там? Есть ли какой-то один путь к истине, и никакой другой не подходит? Есть ли путь вообще? Когда ищут истину, то, что находится, может быть плодом лишь невежества, ведь сам поиск истины порожден невежеством. Вы не можете найти действительность; „вы“ должны исчезнуть, чтобы действительность существовала.