Сначала будет страшно. 7 жизней, которые мне пришлось прожить, чтобы стать настоящим предпринимателем
Шрифт:
Другого выхода просто не было. Накануне казаха Азамата Алгазиева избили: он помешал пьяным дагестанцам заставлять русских ребят танцевать лезгинку. Те отняли у него штык-нож, пригрозили зарезать и потребовали денег. Стас тоже был на счетчике, тоже получил угрозу познать ад в закрытой каптерке. Денег у него не было, зато имелась решимость и адрес известного в городе националиста Олега Киттера – немца по национальности. Он и помог собрать пресс-конференцию, написать заявление в прокуратуру Самарского гарнизона. И пошла тогда в воинской части № 5599 веселая жизнь, как по Гоголю. Возбудили дело. Произвели аресты. Начальник воинской части схватился за голову. Глава местной дагестанской диаспоры схватился за телефон. В Самару нагрянули столичные корреспонденты.
– Ты, наверное, теперь тоже националист, как Киттер? – спросил один из них.
– Да нет, – соврал Андреев. – Я только латышей не люблю. Мне за Прибалтику обидно.
Тем временем казах Азамат Алгазиев давать интервью отказался, дембельнулся и исчез. Вместе с заявлением в прокуратуру. А Стасу достался в следователи татарин. В городе он был известен своей упертостью: посадил большую шишку за убийство человека, несмотря на угрозы, порчу имущества, покушение и подкуп.
– Мы их зажмем по полной программе. Ты, главное, ничего не бойся и верь мне.
– Я не боюсь. И не верю.
Как следователь говорил, так и вышло. Несмотря на мощное противодействие как со стороны дагестанской диаспоры, так и со стороны военных. Главному обидчику и зачинщику Руслану Даудову дали реальный срок. Рядового Андреева перевели в другую часть. Татарин спас русского националиста. В этот период Стас впервые задумался о существовании небесной иронии.
2005 год
Стаса Андреева и Серегу Лекторовича снова погрузили в бобик.
Ритуал был привычным, как утренняя пробка на подъезде к проходной «АвтоВАЗа». Обошлось без эмоций. Мятый конвоир в обнимку с конфискованными флагами устроился впереди, Стас и Сергей – на пассажирском. Оба в темных очках, галстуках и мужских костюмах из дешевого полиэстера, щедро оцененных местными СМИ в 4 тысячи долларов каждый. В отделение ехали молча.
К активным политическим действиям Стас подключился после армии. Лекторович, умеющий выжимать из идей и ситуаций максимум, пришел к мысли, что быть русским националистом без собственной федеральной партии как-то бессмысленно. Так появился «Национальный альянс» – движение респектабельного национализма. Сергей и его приятели, переросшие уличное скинхедство, сняли бомберы, надели пиджаки, сшили черно-бело-красные флаги, напечатали листовки и вышли на свой первый митинг. Стас Андреев возглавил представительство движения в Жигулевске. Это не было какой-то местной аномалией. Скорее эволюционным маршрутом, которым в те годы шли многие их пассионарные ровесники из других регионов.
– Очки снимайте, тут вам не Майами, – сказал дознаватель, когда их привели в комнату для допроса.
Лекторович с равнодушным видом разглядывал линялый кабинет.
– Пишите объяснение, ребята.
– Какую статью какого кодекса мы нарушили? – вежливо встрял Андреев.
– А митинг ваш?
– Да мы случайно на улице с флагами встретились.
– Это ты бабушке своей расскажи…
– Вы докажите, что у нас был предварительный сговор. А пока – презумпция невиновности.
В принципе, силовики пока только присматривались к молодым энтузиастам.
– Ребят, у нас к вам предложение, – говорил Сергею и Стасу сотрудник регионального управления по борьбе с организованной преступностью, накануне пригласивший националистов в бар выпить пивка. – Работайте на нас. Мы вас будем прикрывать. А вы нам будете помогать.
– Как, например? – поинтересовался Сергей.
– Ну, например, нам нужно к саентологам внедриться. Узнать, чем они там занимаются. Нас они уже видели, а вас нет. Уверен, у вас получ…
– Извините, нам это неинтересно, – вежливо оборвал его Сергей. – У нас другие планы.
– Ну и зря. Но ваше дело, конечно, – расстроился милиционер. А потом, увидев у Стаса сигареты «Альянс», пошутил: – У тебя, я смотрю, даже сигареты принципиальные.
– А у тебя, я смотрю, даже пиво принципиальное, – парировал Стас Андреев, кивая на кружку с чешским «Козелом».
Митинги, петиции, аресты и заметки в газетах поначалу казались атрибутами живой борьбы. Если не завтра, то послезавтра они выведут на улицы тысячи человек и провозгласят наконец свою правду. Но человек, даже случайно и ненадолго оказавшийся в политике, быстро понимает, что люди оценивают глазами, а верят ингибиторами обратного захвата серотонина – или чем там еще обеспечивается благоприятный эмоциональный фон? Слова сами по себе ничего не значат – важно кто, как и при каких обстоятельствах их говорит. Молодой политик должен сначала выстроить свою историю, а потом пытаться как-то ее символически капитализировать.
Сергея новые горизонты вдохновили. А Стас очень скоро понял, что политика – тоже не его дело. Точно так же, как милиция и юриспруденция. Где Стаса дожидалось его поприще, он еще не знал. Поэтому пробовал всё, что не противоречило его взглядам. Однажды даже за компанию с друзьями сходил на крестный ход. Накануне спрашивал у Лекторовича:
– Это что-то вроде похода?
– Не знаю, но сало, на всякий случай, с собой заверни.
Сало на жаре протухло. А крестный ход стал для Андреева переломным моментом. Через несколько месяцев он впервые в жизни ощутил, что такое блаженное спокойствие духа, радостно раскачивая колокольный язык в звоннице храма в честь иконы Казанской Божией Матери села Верхнее Санчелеево. Его пригласил в гости новый, с крестного хода, знакомый – батюшка Алексей Ким. Тихий немногословный священник. Кореец. Всевышний, посмеиваясь, продолжал вести Стаса за руку.
2011 год