Чтение онлайн

— Куколка права, — говорил Качок, и Ай Ли истово кивал в знак согласия. Однако Качок не делал секрета из своего чувства. А вот Ай Ли свое чувство скрывал.

— Конечно, она мне нравится. А кому нет?

Качок сидел на каменных плитах, прикрывавших канализацию позади туалетов, и пускал колечками дым.

— Но на этом и всё. Ну кто мы такие — ни дома, ни сбережений. Она — офицерская штучка. Ее у ворот не на «мерседесе» или БМВ встречать надо, а на «феррари». Я просто буду радоваться, что она здесь, пока замуж не выскочила. А потом — поздравляем, всего наилучшего, благодарствуйте, что заглянули навестить из вашего рая. Она тебе тоже нравится, правда ведь? Ты ей говорил? Три месяца у тебя было. Не уложился за три месяца — просто молчи. Радуйся, как я, что были эти три месяца блаженства, и на том спасибо. Надежды — одно, реальный шанс — другое.

Как всё у Качка просто получалось. Он за эти три месяца обстоятельно продумал вопрос.

Куколка и три другие девушки изо всех сил пытались быть наравне с остальными в течение первой недели обучения. Качок снижал темп во время пробежки, чтобы они не отставали, давал советы, поднимая и опуская свою М21:

— Считайте про себя: раз-два, раз-два; далеко не заглядывайте, только на задницу того, кто впереди. Я вот что делаю: смотрю на задницу Ай Ли и считаю: раз-два, раз-два. Заметили, кстати, что не так с задом Ай Ли? У него вообще никакого зада нет! А такому мужику доверять нельзя! Вот на мою посмотрите: нормальная крепкая задница.

С этими словами Качок обогнал девушек и побежал перед ними. Потом прошел слух, что из всех курсантов у него действительно самая сексуальная задница: половинки ходят что твои поршни, влево-вправо, влево-вправо, раз-два, раз-два.

Но Качок не смотрел ни на кого, кроме Куколки. На восьмой неделе две девушки нашли себе пару среди курсантов, третья была уже обручена со своей университетской любовью. За Куколкой же ухаживать ни у кого духу не хватало. Она была из другого теста, богиня среди курсантов-снайперов.

Перед окончанием учебы Ай Ли все-таки собрался с духом и признался Куколке в своих чувствах. Она взяла его за руку. Он навсегда запомнил ее слова: «Кто знает, как все сложится после офицерской школы? Мы ведь можем пока быть просто добрыми друзьями?»

До него дошло, почему молчал Качок. Откройся, и ты либо выиграешь, либо проиграешь. Молчи, и у тебя всегда будет надежда. Ай Ли понял, что любовь Качка к ней была глубже, чем его собственная. Глубже, чем он мог постичь…

На прощальном обеде она бросилась в прощальные объятия Качка, из глаз текло: не то пот, не то слезы. Качок покраснел, не то от выпитого, не то от любви.

Ай Ли вспомнил глаза, виденные утром в Будапеште. Большие, выпученные глаза. Но у него не было выбора. Нажать на спуск или рухнуть мертвым с крыши.

Почему Качок?

Когда Ай Ли записался в Иностранный легион, Качок был еще морпехом в чине сержанта, но ожидал очередного повышения при следующей записи на сверхсрочную. Он бросил службу?

И Качок отследил его от Манаролы до Будапешта. Не может быть, чтобы он не знал, за кем охотится. Качок видел его в прицел и был способен нажать на спусковой крючок?

И почему приказы передавала Куколка? Куда подевался Айронхед?

Снаружи послышался шум. Ай Ли закрыл ноутбук и прополз из-под стола к окну. На озере различался силуэт небольшой лодки.

Лодка приближалась, причем так медленно, что сначала он не был уверен, что она движется. Он не обратил на нее особого внимания, прислушиваясь к более близким звукам.

Какой номер у здешней полиции? Один-один-два? Девять-один-один? Один-один-два, точно, стандартный для Европы. Он набрал номер и отложил телефон.

Затем включил газовую плиту, не зажигая пламени: просто пустил газ. Разделся, завернул одежду в полиэтиленовые пакеты и вышел на подоконник, закрыв за собой окно. Прыжок — и он плавно соскользнул в воду. Холодища. Как долго он продержится?

Надо двигаться быстро, или нападающий разгадает его план.

Он подплыл к лодке — разумеется, пустая: приманка, чтобы узнать, занята ли квартира. Причальный трос на корме перерезан.

Очередной подводный бросок к берегу. Босиком он прокрался по дороге, проверяя капоты припаркованных машин. Третий был теплым. В такую погоду это означало, что машина здесь недавно. Автомобиль противника.

Времени больше нет. Он разбил окно, и только когда стекло посыпалось, увидел в зажигании ключ. Чертыхаясь, открыл дверцу и рванул с места, шаркнув по бокам пяти других припаркованных машин и пробудив хор сигнализаций. Свет в спальне зажегся. Он прибавил ходу, затем остановился на дороге, откуда была видна квартира. Прибыла полицейская машина, потом вторая; полицейские окликали друг друга. Он посмотрел на окно, через которое сбежал: открыто. Неужели его противник тоже не дурак поплавать среди ночи?

Нет. Послышались выстрелы, полиция тоже открыла огонь.

Они друг о друге позаботились. Он запустил двигатель, включил обогреватель, растерся до покраснения, затем оделся. И уехал, не обувшись.

Выстрелы за его спиной продолжались, потом раздался взрыв. Пламя осветило зеркало заднего вида.

Это газ.

Кто преследует его? Он избавился от телефона; он был начеку по дороге сюда. Так что это за люди? Сначала Качок, теперь этот кто-то, и что же, еще и третьего ожидать?

Ай Ли знал, что сейчас не время задаваться вопросом, кто сейчас погиб от взрыва газа. Да и не хотел он знать. А что, если это еще один друг?

Ему вспомнился первый день учебы. Айронхед, возглавляющий курсантов в пятикилометровом забеге. Руки уже отваливались, но Качок, бежавший сзади, давал советы между двумя глубокими вздохами:

— Сосредоточь силу в одной руке, потом в другой. Как будто переносишь вес с ноги на ногу, когда стоишь по стойке «смирно».

Ай Ли воспользовался советом и осилил дистанцию; руки, правда, висели как плети. Но он добежал, один из всего лишь одиннадцати человек.

В тот день Качок и Ай Ли сидели в столовке, пока новобранцы, не завершившие предыдущий пробег, делали вторую попытку, пыхтя на плацу. Большие белые маньтоу и горячее, исходящее паром соевое молоко.

— Смотри, как надо. Первый ешь с маринованным огурцом, сразу на восемьдесят процентов насытишься. А второй обмакни в сахар.

Качок хмыкнул с набитым ртом.

— Люблю сладкое. Да кто ж его не любит.

Ай Ли сбросил газ, сообразив, что разогнался. Не самое время для бесед с дорожной полицией.

А я бы начал макать мантоу в сахар, подумал он.

Ему привиделось лицо Качка. Два глаза, круглых и выпученных. И между ними Ай Ли видел перекрестие своего прицела и чувствовал пальцем движение спускового крючка.