Чтение онлайн

У надеялся, что салоны тату могут стать хорошим источником информации. И на том спасибо.

У проводил Ду к выходу. Что теперь? Дело подошло к знакомой точке: есть четкое представление о личности преступника — и никакого представления, где его искать.

Пришло послание от Умника:

«Чешская полиция обнаружила второго снайпера в маленьком городке под названием Тельч. Анонимная наводка, по прибытии полиции — перестрелка. Подробности позже».

Ян, судмедэксперт, позвонил У.

— Привет, У, еще не на пенсии? Давай я тебя обедом угощу.

Все ли у него в порядке с головой?

— Кто бы возражал. Сообщи когда.

— Разумеется. У меня для тебя хорошая новость: только что поступило тело из Суншаня. На руке татуировка.

— «Семья»?

— Ты зациклился, У, тебе нужно отдохнуть. Сходи на караоке, потискай смазливую девчонку. Это дракон, со спины тянется к груди.

— Ну так и что? У каждого городского гангстера есть где-нибудь на теле дракон или тигр.

— Ты прав, они это дело обожают. А ты отвечаешь за расследование деятельности организованных преступных группировок. И если у них повсюду наколоты драконы и тигры, может, там и «семья» найдется?

Предположение Яна подстегнуло У к действиям, и он торопливо выбежал, волоча за собой пальто.

Кафе Чжу Ли, через две улицы от офиса. Ее отец с тридцати лет возглавлял банду, отсидел три года, когда в восьмидесятых закручивали гайки. Теперь он был на пенсии: добродушный папаша, расположившийся у дверей дочкиного кафе; этакий ангел-хранитель.

Можно ли уйти на пенсию из организованной преступности?

Чжу Ли никогда не была замужем. Это кафе, нежащаяся на солнышке кошка, рядом с которой похрапывает на стуле папаша. Вот и вся жизнь Чжу Ли.

— Сколько лет, сколько зим, У! Только не говори, что перешел на здоровый образ жизни, мой бизнес жив только благодаря твоим порокам.

— Да просто дел полно. Мне бы кофе. Африканского.

— Будешь пить, что дадут. У меня тут кофейного меню нету.

В любое время года Чжу Ли одевалась одинаково. Талия в рюмочку, чтобы подчеркнуть бедра и бюст, мини-юбка, колготки и высокие каблуки, на которых она держалась неважно. Сексапильность восьмидесятых, сохранившаяся как реликт прошлого века.

— Я слышала, ты на пенсию выходишь? — Чжу Ли поставила перед ним кофе и уселась напротив с определенным намерением не сходить с места, пока следующий посетитель не придет У на помощь.

— Семь дней, — ответил он, взглянув на часы. — Или шесть дней и шесть рабочих часов.

— Ты в самом деле уходишь? Мужчина не должен выходить на пенсию: только жену раздражать.

— Раздражать? Это я-то?

— Вон мой отец день-деньской сидит дома, делать ему нечего. В постель не уложишь: у него простата, погулять не выведешь: у него суставы. В кино не пойдет, потому что дорого и вообще дома есть телевизор. Утром ему подай завтрак, потом газету, потом телевизор, потом ланч, потом вздремнуть, и вот уже опять обедать. А вечером он уже хочет знать, что у нас следующим утром на завтрак. Не раздражает?

— Вообще-то да, — хмыкнув, согласился У.

— Поговори со своим боссом и оставайся. Ты ведь можешь оставаться, пока тебе не стукнет шестьдесят пять, верно?

— Но потом-то мне все равно уходить.

— Это другое. Тогда у тебя будет бесплатный проездной, бесплатное медобслуживание. Ты не будешь вылезать из больницы, будешь приставать к докторам со своим давлением и клянчить снотворное. Жена будет довольна.

Прозвенел колокольчик над дверью. Спаситель У, очередной клиент.

У вынес кофе на террасу. Там, скрючившись на стуле, сидел папаша Чжу Ли: наслаждался нечасто проглядывающим солнцем, обернув колени шерстяным одеялом, купленным Чжу Ли во время поездки в США. Неподвижен, глаза прикрыты.

— Угоститесь сигареткой, инспектор. Но сам, я вам честно скажу, лет пятнадцать уже не балуюсь, с тех пор как начались звоночки от диабета.

— Я просто поболтать.

— Вот сейчас вы вводите публику в заблуждение. Полицейские в свободное время пьют и играют в азартные игры, а не приходят поболтать с нами, старичьем.

У с трудом удержался от смеха.

— И не удерживайся от смеха — для легких вредно. Ладно, что там у тебя?

— Простой вопрос: у какой банды татуировка «семья»?

Молчание. Глаза по-прежнему закрыты. Только дернулась родинка на левой скуле.

— «Семья», знак на гадальной кости, — добавил У.

— Надпись на гадальной кости, пиктограммы, все эти наколки. Что-то не припоминаю, но могу поспрашивать.

— Был бы признателен. Стаканчик шотландского взамен?

— Подарок от полиции? Вот я сижу тут, не при делах, порядочный гражданин, а ты из меня стукача делаешь? Если это всплывет, моя доброе имя будет погублено.

— Официальную благодарность вынести за помощь в расследовании?

— Нет уж, премного благодарен. Заходи кофейку попить, когда сможешь, поддержи бизнес моей девочки.

— Запросто.

— Я завтра дам знать, если что-нибудь услышу. Знаю я полицию, ни на что не годится, но уж как сядет на человека, так не слезет, покуда не добьется своего.

У вернулся в кафе, чтобы расплатиться, оставив старика подвяливать веки на солнце. Чжу Ли притянула его к себе:

— Помни, не сиди дома и не раздражай жену. Приходи ко мне поболтать. На пенсии сразу превратишься в старика, если расслабишься.

Еще столько нужно сделать. У не будет знать отдыха, пока не вернется Умник.

Поступило сообщение о стрельбе на скоростной автомагистрали. Полицейская машина примчала У к месту происшествия. Старая история: гонки, проигравший палит в победителя, промахивается, но отправляет в барьер гонщика. Стрелок умчался, но был остановлен на развязке Линькоу. В машине трое, все вооружены.

Десяток машин, уже прибывших на место: Тайбэй, Синьбэй, дорожная полиция, — окружили черную БМВ, заявленную в угон три месяца назад. На зеркале талисман из храма. Видеорегистратор. Две упаковки таблеток на приборной панели, каких явно ни один доктор не прописывал. Стоя за рядами полицейских машин, У крикнул:

— Эй, там, в машине, оружие на землю, ублюдки, руки вверх. Три минуты, время пошло.

Остальные полицейские уставились на У, слишком ошарашенные, чтобы возражать.

— Пятьдесят девять, пятьдесят восемь.

— Отвали на хрен, еще тридцати секунд не прошло!

Похоже, кто-то в БМВ умеет считать.

— Тридцать пять, тридцать четыре.

У отобрал Т65 у стоящего рядом человека, проверил магазин и снял с предохранителя.

— Восемь, семь, шесть, пять.

У принялся стрелять под машину, выпустив двадцать пуль, отскочивших от колес и днища.