Чтение онлайн

После полудня за ними увязалась дюжина катрабов - медведеподобных созданий, одновременно походивших на огромных гиен. У них был желтоватый блестящий мех, могучие челюсти и широченные когтистые лапы; весили они, по прикидке разведчика, фунтов по шестьсот. Час за часом стая упорно трусила по накатанному следу нарт, не переходя в атаку, но и не скрывая своего настойчивого и хищного интереса. Собаки заволновались; наконец, это молчаливое преследование стало раздражать и Блейда. Он велел Аквии остановиться, взял копье и топор и направился прямо к зверям.

Они подпустили его на пять ярдов - видно, полагались больше на чутье, чем на зрение, а носы говорили, что легкая добыча сама движется к ним в пасть. Потом передние разглядели голову дайра, его страшные клыки и туманный перламутровый блеск панциря; вся стая с глухим ревом подалась обратно и ринулась, не разбирая дороги, в снежную пустыню.

В результате этого эпизода Блейд заключил, что дайры пользуются среди местной живности непререкаемым авторитетом и бояться ему нечего. Удачно метнув копье, он перешиб хребет одной твари, затем добил ее топором. Аквия развернула и подогнала нарты, без слов наблюдая, как разведчик быстро свежует еще теплую тушу. Ободрав шкуру и слегка очистив ее от мездры, Блейд швырнул ее в задок саней, на останки снежного ящера. Мясо он решил бросить; собаки еще не были голодны, а груз на нартах - довольно велик.

Странники вновь в молчании помчались к северу, поглядывая на светило, висевшее на локоть над горизонтом. Останавливаться на ночлег было еще рано; до сумерек упряжка одолеет еще немало миль, и где-нибудь да встретится подходящее для привала место - небольшая площадка в окружении торосов.

На этот раз молчание нарушил Блейд.

– Аквия?

– Да?
– такое холодное, замерзшее "да", словно ком снега, подобранный с этой ледяной равнины.

– Я не собираюсь тебя пытать.

– Я знаю.

– И мстить тебе я тоже не хочу.

– Ты уже отомстил. Вчера.

– Значит, мы квиты?

– Можно считать и так...

Блейд уткнулся подбородком в мохнатую грудь, Пожалуй, вчера он перегнул палку...

– Поговорим?

Она повернула к разведчику бледное лицо, обрамленное серебристым мехом капюшона, и тихо спросила:

– Ты что-то хочешь узнать?

Да, этой женщине не откажешь в проницательности! Хорошо еще, что она не способна отчетливо читать мысли - все его мысли, подумал Блейд. Вслух же он произнес:

– Только одно: ты больше не спрашиваешь, откуда я появился в вашем мире. Почему?

– Потому что ты не из нашего мира, Риард. Я поняла это сразу.

– Как?!
– это был глупый вопрос, и Блейд тут же пожалел, что задал его.

Аквия уклончиво повела плечиком; на подобные темы она предпочитала не распространяться. Возможно, знание ее было тайной; возможно, она просто не умела выразить его словами. Блейд решил не настаивать.

– Что за место этот твой Берглион?
– спросил он, меняя тему.

– Замок Помнящих.

– Ты уже говорила. О чем же они помнят?

– О прошлом...

– И ты хочешь послушать их рассказы?

– Не только. Хочу посмотреть.

– Увидеть прошлое? Разве такое возможно?
– он был изумлен.

– Конечно, - последовал спокойный ответ.
– Помнящие могут показать, как выглядел наш мир раньше... до того, как снега и льды покрыли сушу и море...
– Аквия помолчала.
– Говорят, что в незапамятные времена здесь плескалось теплое море меж двух континентов. Дар-со-ланнн...
– протяжные хрустальные звуки сорвались с бледно-розовых губ тремя осколками разбитого зеркала. Дарсолан - значит "ласковые волны"... Они струились от южных берегов, омывали Берглион - почти в самой середине моря, - и неслись дальше, на север... И везде была жизнь, Риард! Везде! Леса - зеленые, а не сине-фиолетовые, как сейчас... трава, цветы, желтый песок, бурые скалы, голубые озера, реки... Все краски, все оттенки, все, что теперь мертво... Понимаешь. Риард?
– ее глаза стали огромными, как два бездонных колодца, полных изумрудной влаги, - Понимаешь? Увидеть такое хоть раз - и умереть!

– Ну зачем же столь трагично, - пробормотал Блейд с некоторым смущением; кажется, он начинал понимать эту женщину.
– Увидеть и жить - так будет гораздо лучше.

– Разве тебе неясно?
– Аквия вскинула на него вопрошающий взгляд. Наверное, в твоем мире сохранилось все, о чем я говорю. Но для меня увидеть прошлое мира - а потом это...
– она махнула рукой в сторону безотрадной унылой равнины и покачала головой.

– Что ж, в снегах тоже есть своя красота, - заметил разведчик и сделал паузу, собираясь с мыслями.
– В том мире, откуда я родом, живет одна девушка, которая тоже любит смотреть на прошлое. Видишь ли, у нас есть люди, художники, которые изображают красками на ткани и бумаге все, что хочешь... других людей, животных, лес, море, облака, солнечные закаты и восходы... Они занимаются этим уже тысячи лет, так что мы знаем, как выглядел наш мир раньше, - Блейд вздохнул, невольно подумав, - что в определенных отношениях этот мир за последние две тысячи лет явно изменился к худшему.
– Так вот, о девушке...
– он вспомнил темные глаза и бархатистую кожу Зоэ и снова вздохнул.
– Она показала мне картины мастера, который рисовал только снега и льды - ибо в нашем мире тоже есть и то, и другое. Его полотна... они... да, они были прекрасны! Они потрясали душу!

Замерев, с остановившимся взглядом, Аквия слушала его рассказ. Лицо ее побледнело, губы задрожали и приоткрылись в изумлении; потом она приложила к ним ладонь, словно пыталась сдержать крик.

– Значит...
– ее обычно звонкий голосок вдруг стал хриплым, - значит, в твоем мире люди могут везде увидеть картины прошлого?

Блейд с недоумением кивнул; он не мог понять, что ее так поразило.

– И таких картин много? Ты сказал - на ткани, на бумаге...

– ...на дереве, на камне, на металле - теперь художники рисуют на чем угодно, даже на живых людях. И полотен, старых и новых, столько, что на каждого жителя моего мира приходится несколько десятков - или сотен, точнее не могу сказать. Правда, не все они хороши. Есть, например...

Но Аквия не слушала его. С жадным любопытством она вцепилась в его руку и спросила - почти выкрикнула:

– Сколько?!

– Чего - сколько?

– Сколько жителей в твоем мире? Тысяча? Десять тысяч? Сто?

Блейд невольно рассмеялся, представив Лондон со стотысячным населением. Это было бы совсем неплохо! Но реальность выглядела несколько иначе.

– В одном городе моего мира тысяча тысяч людей. И таких городов - около трех тысяч.
– Дать ей лучшее представление о человеческом муравейнике, кишащем на Земле, он не мог.

Аквия испытующе посмотрела на него, и тонкая морщинка вдруг прорезалась на ее лбу; Блейд ощутил мгновенный острый укол под черепом, словно тонкая игла непонятной энергии пронзила мозг. Потом женщина медленно покачала головой.

– Это правда, но это - непредставимо... Людей больше, чем снежинок в огромном сугробе... и еще больше - того, что ты назвал полотнами...

– Но почему же это удивляет тебя?

– Потому, что некоторые мудрецы Берглиона делают то же самое... Воспроизводят картины прошлого по древним образцам. Только их осталось совсем мало...

Так вот что она имела в виду, когда говорила о том, что может увидеть прошлое! Увидеть копии неимоверно старых картин тех сказочных, легендарных времен, когда на месте ледяной пустыни Дарсолана плескались теплые ласковые волны! Блейд почувствовал жалость; на миг у него перехватило дыхание, потом он откашлялся и спросил:

– Значит, в Берглионе есть художники, которые рисуют картины красками на ткани?

– Нет, - Аквия, порозовев от волнения, вскинула руки, - они ткут ткани с картинами! Такие большие полосы ткани, - она показала широким жестом, длинные, яркие и разноцветные! И на них...