Чтение онлайн

Я успеваю уловить, как Морозов весь как-то разом расслабляется, и от этого открытия внутри снова разливается приятно волнующее тепло.

Он неравнодушен ко мне. Он точно, совершенно точно глубоко неравнодушен ко мне! Уже не осталось почти никаких сомнений, только робкое предвкушение какого-то неведомого огромного счастья. И от этого ощущения даже немного страшно. Вдруг спугну?

Тише, сердце, тише… не надо так из груди выпрыгивать…

— Ладно, проехали. Ты, наверное, замерзла совсем в снегу.

Я бы так утверждать однозначно не стала — какое там замерзла, если горю вся! — но не возражаю.

Номер в гостинице встречает меня тишиной и приятным теплом. Несмотря на благополучное решение со спальными местами, всe равно меня терзает смутное сомнение, что Морозов всe проделал специально. Возможно, потому что хотел посмотреть на мое отношение к пикантной перспективе совместной ночевки… хотя, уверена, вполне мог изначально договориться об отдельных вариантах. При его-то статусе.

Всe-таки мужчины — такие мужчины!..

Перед самым обедом в ресторане Морозов неожиданно предупреждает меня:

— Не забывай, что ты моя девушка и влюблена в меня по уши. За столом мы будем не одни.

— Ты наладил контакт с заказчиком тендера? — мгновенно догадываюсь я.

— Да. И он пока не особо настроен на открытое общение. Согласился пообедать с нами из вежливости. Я ему просто не оставил других вариантов, кроме как проявить откровенно непофессиональную грубость, а он человек бизнеса и знает, чем чреваты заочно испорченные деловые связи. Так что со скрипом, но согласился.

В волнении от предстоящей встречи я привожу себя в порядок тщательнее, чем обычно. Умываюсь, переплетаю волосы не в обычную косичку, а во французский колосок. Косметики у меня в сумочке нет, но зато имеется хорошая гигиеническая помада с розовым блеском. Ею и освежаю свои вечно бледные губы. А единственное платье, которое я в поездку одолжила у щедрой Заи, вполне дополняет внешнюю картину неяркой праздничности. Приталенное, со свободно струящейся юбкой до колен и удлиненными чуть ниже локтей рукавами, оно придает мне романтическую образность. Как у опрятной викторианской пастушки.

И всe же реакция Морозова на мою внешность втайне тревожит. Он ведь привык к изысканным светским девушкам с эффектным ярким макияжем, а не к посредственностям, вроде меня. Так что в коридор к нему навстречу я выхожу с легкой дрожью в коленях.

Белозубая улыбка на его лице буквально ослепляет меня.

— Здравствуй, ангел, — тихо говорит он и с той же смущающей двусмысленностью, что и на горной трассе, добавляет: — Как же долго я тебя ждал…

— Не так уж и долго, — в том же тоне отвечаю я. — По крайней мере, состариться точно не успел.

Он лукаво усмехается и указывает на свою темноволосую голову с отдельными серебристыми прядками.

— А как насчет моей седины?

Я внимательно разглядываю его волосы. Интересно, из-за чего он так рано поседел? Как-то неловко спрашивать.

— Седина — это не старость, — рассудительно отвечаю ему. — Люди стареют, когда перестают радоваться простым мелочам жизни. И застревает мыслями в своем прошлом.

Жду, что Морозов в ответ снова пошутит, но вместо этого он молча поднимает мою ладонь тыльной стороной к своим губам и… целует. Как если бы я вдруг оказалась светской дамой, которой можно выразить восхищение и согласие только таким архаичным образом.

— Идeм.

Сегодня в ресторане посетителей больше, чем накануне. Наверное, очередная партия гостей с утра заселилась в гостиницу.

В основном это беззаботные юноши и девушки в дорогой брендовой одежде — золотая молодежь, и многие между собой близко знакомы. Впрочем, оно и понятно. Светские круги определенного возраста зачастую очень сконцентрированы и постоянно пересекаются на одних и тех же мероприятиях. А горнолыжный отдых для них — скорее не спорт, а стиль жизни, которому необходимо по умолчанию уделять время каждый сезон. Чтобы не отставать от моды.

Морозов покровительственно обнимает меня за талию, едва мы переступаем порог зала.

От ясного горного солнца окна сверкают так, что немного даже слепит глаза. Особенно яркая игра света — на идеально чистых бокалах на дальней барной стойке. Их отражения в зеркалах создают самую настоящую чехарду из солнечных зайчиков на стенах. Так что для меня этот неторопливый «променад влюбленных» к столику, где уже сидят трое, превращается в дезориентированное перебирание ногами в заданном направлении.

Я беспомощно моргаю, стараясь рассмотреть лица троицы, но они сидят спинами к окну — все в слепящем ореоле беспощадного солнечного потока.

Один из них, кажется, смотрит на меня, потом поворачивается к соседу и что-то говорит. Тот молча поднимается со своего кресла, наполовину задергивает штору…

И тогда я их наконец четко вижу. Всех троих. Мужика, который сбил меня с ног в горах. Его паникера-помощника.

А вместе с ними — презрительно осклабившегося Кольку.

— Вот это сюрприз, однако! — сощуривается долговязый Сергей Евгеньевич.

Его лошадиное лицо выражает искреннее удивление, безо всякого неудовольствия или враждебности. В отличие от его спутников.

— Здрасьте, — пищу я тонким голосом, изнемогая от неловкости.

Морозов заинтригованно приподнимает брови.

— Вы знакомы?

— Кхм… — Сергей Евгеньевич старательно откашливается, прежде чем ответить. — Ну, как бы это вам сказать… не далее, как сегодня утром, у нас произошёл маленький инцидент. Ничего серьёзного, небольшое столкновение. Как видите, все остались целы.

— Понял, — скупо улыбается в ответ Морозов и предупредительно отодвигает для меня стул. — Значит, я видел как раз этот момент. Только не признал вас издалека, Сергей Евгеньевич. Рад что всё обошлось.

Я напряжённо устраиваюсь на своём месте.

Всей кожей чувствую давящее внимание Кольки на себе. Плотный низенький бородач — помощник Сергея Евгеньевича, — тоже внимательно наблюдает за мной, нервно пожевывая губы. Как будто от меня можно ждать какого-то подвоха с потенциальными неприятностями.