Чтение онлайн

Алла Леонидовна увела меня в сторонку, чтобы тоже о чём-то пошушукаться.

— Милая, вы так тонко чувствуете, — сказала она вдруг, глядя на меня внимательно. — Это редкость в вашем, простите, сугубо техническом мире. Ваш… Вячеслав Игоревич, кажется, это ценит.

Я почувствовала лёгкую панику. Она что-то заподозрила?

— Он ценит результат, — осторожно ответила ей на это.

— О, результат, конечно, — женщина улыбнулась загадочно. — Но иногда, чтобы получить уникальный результат, нужна уникальная причина. Я в молодости пела. В консерватории. И я знаю, каким бывает взгляд дирижёра на ту единственную скрипку, от которой зависит вся симфония. — Она многозначительно взглянула на Гордеева, который в этот момент слушал что-то, склонив голову к Владимиру Петровичу. — Удачи вам, милая. С постройкой вашей «Снежинки». И со всем остальным.

* * *

Когда мы вышли из театра в морозную ночь, контракт с инвесторами был практически решён. Владимир Петрович пожал нам руки, а после их автомобиль скрылся в потоке машин.

Мы остались одни на опустевшей площади перед театром. Фонари отбрасывали длинные тени. Слава застегнул мою шубку, и его пальцы медленно провели по воротнику, поправляя его.

— Ты была великолепна, — сказал он тихо. — И Алла Леонидовна права. Насчёт скрипки.

— Я не хочу быть просто скрипкой в твоём оркестре, Слава, — прошептала я, глядя на его лицо, освещённое неоновым светом.

— Ты не будешь, — мужчина прикоснулся к моему лбу своим. — Ты будешь… соавтором симфонии. Со всеми вытекающими правами на гонорар и творческие муки. Готовься.

Гордеев поцеловал меня. Прямо здесь, на площади. Коротко, сдержанно, но на виду у всего города. Это был не поцелуй влюблённого. Это была печать. Публичное, хоть и без слов, заявление о намерениях. Сердце ушло в пятки от ужаса и восторга.

— Теперь все точно будут говорить, — выдохнула я, когда он отпустил меня.

— Пусть говорят, — ответил он, ведя меня к машине. — Мы даём им месяц на пересуды. За это время вдвоём доведём «Снежинку» до идеала, подпишем контракт с этими ребятами и заложим фундамент под следующий объект. К тому моменту, когда сплетни достигнут пика, у нас будут такие железные профессиональные результаты, что все разговоры стихнут сами собой. — Он открыл передо мной дверь. — Стратегия, Вика. Всегда стратегия.

Но в машине, отъехав от театра, его стратегия снова дала сбой. Слава не повёз меня домой. Он свернул к набережной, остановился в безлюдном месте с видом на тёмную воду и зажжённые огни города.

— Я не могу, — просто сказал Гордеев, выключив двигатель.

— Что?

— Отвезти тебя сейчас в твою пустую квартиру. Оставить там одну. После сегодняшнего. — Мужчина смотрел прямо перед собой, его руки крепко сжимали руль. — Это иррационально. Это нарушает все планы по постепенной интеграции. Но я не могу.

В его голосе прозвучала та самая редкая, незапланированная уязвимость. После всей этой игры, после оперы, после публичного поцелуя она обезоружила больше всего.

— Так не вези, — прошептала я.

Слава повернул голову. В свете фонарей его глаза были огромными и тёмными, прожигающими насквозь.

— Это будет означать, что завтра утром мы поедем в офис вместе. И весь мир это увидит.

— Мир, — фыркнула я. — Весь наш мир — это Антон, пара секретарш и твой водитель. И они всё равно уже всё знают или догадываются. Давай перестанем строить этот невидимый мост и просто… проедем по нему. Рискнём.

Он долго смотрел на меня. А потом резко, почти сердито запустил двигатель.

— Чёрт с тобой, Снегурочка. Чёрт со всеми планами.

Слава привёз меня к себе. И на этот раз я пошла не в гостиную, а в его спальню. Без расписаний, без «пунктов плана». Просто потому, что иначе уже было нельзя.

* * *

Утро было сюрреалистичным. Я надела его свитер и брюки. Слава уже в костюме готовил завтрак, напевая под нос что-то из вчерашней «Травиаты». Фальшиво. Ужасно фальшиво.

— Перестань, — засмеялась я, наливая кофе. — Ты же слышишь себя?

— Я выражаю эмоции, — заявил он, поджаривая тост. — Это часть новой, интегрированной модели поведения. Как тебе? — Он размашисто дирижировал шпателем, войдя во вкус.

— Ужасно. Лучше вернись к таблицам.

Гордеев картинно прижал руку к груди, изображая боль в своём сердце:

— Ты ранишь мою тонкую творческую натуру, — ловко перебросил тост на тарелку и, подмигнув, поставил её передо мной. — Ешь. Нужно как следует позавтракать перед тем, как отправиться в офис. Ещё неизвестно, будет ли у нас желание пообедать после того, как все узнают, что мы вместе.

Я сделала глоток кофе, пряча улыбку в кружке, и думала о том, что кажется, его интеграция проходила куда успешнее, чем нам бы этого хотелось.

* * *

Мы ехали в офис на его машине молча. Но теперь это молчание было другим — уставшим, мирным, обжитым.

— Возьми его, — сказал Гордеев, когда мы подъезжали к офисному центру. Он протянул мне обычный ключ от домофона. — От той квартиры. Для… профессионального доступа. Чтобы не отвлекать друг друга на основной площадке.

Я взяла ключ. Он был тёплым от его руки.

— Это очень практично, — ответила ему на это.

— Невероятно практично, — согласился Слава, даря мне свою настоящую улыбку.

Несколько минут спустя, когда мы вместе вошли в вестибюль офиса, тишина была почти оглушительной. Секретарша Маша выронила папку из рук. Антон, пивший кофе у кулера, поперхнулся.

Гордеев прошёл к лифту, не удостоив никого взглядом. Но его рука легла мне на поясницу — легко, почти невесомо, но на виду у всех.

Весь день офис гудел, как растревоженный улей. Я ловила на себе удивлённые, завистливые, осуждающие взгляды.

Но произошло ещё кое-что странное. Раньше я бы сгорела от стыда за подобное оказание внимания со стороны окружающих. Сейчас же, чувствуя на запястье его часы, а в кармане ключ, я ощущала только спокойную уверенность. Он был прав. Когда у тебя есть результат, в моём случае, почти готовый блестящий проект «Снежинка» с огромными перспективами, тебе становится просто… наплевать на всё вокруг происходящее.

* * *

В конце дня Гордеев вызвал меня к себе «для подписания итоговых документов по встрече с инвесторами». В кабинете он сидел за столом, лицо — каменная маска.

— Закрой дверь, — сказал он тихо.

А после встал и подошёл к окну, вглядываясь в темнеющий город.

— Информация подтвердилась. Антон разослал своё резюме в три конкурирующие фирмы.

Я замерла.

— Он уходит?

— Не сразу. Но он ищет варианты. Его амбиции здесь упираются в потолок. Потолок, которым теперь являешься ты. — Мужчина обернулся. — Не радуйся раньше времени. Пока он здесь, он будет опасен. Обиженные амбиции — лучший катализатор для сплетен. Но теперь у нас есть время и рычаги. И… — Слава открыл ящик стола и вынул конверт. — Твои чертежи «Снежинки». Их утвердили в городском комитете по архитектуре. Без правок.