Чтение онлайн

Антон тут же побледнел, но кивнул и бросился исполнять поручение.

Мы провели на морозе все четыре часа. Гордеев не уехал в тёплый трейлер. Он стоял рядом, отдавая распоряжения, сверяясь с чертежами на планшете, который разряжался на холоде с дикой скоростью. Я помогала, как могла, чертя возможные линии откола льда. Мы не касались друг друга. Не обменивались лишними словами. Но это была самая глубокая совместная работа из всех, что у нас были. Мы спасали общее дело.

* * *

Ровно в 14:47 ледяная глыба откололась с оглушительным треском именно по той линии, которую я нарисовала. Она рухнула в подготовленный песчаный карьер, не задев ни колонну, ни людей.

Тишина, а потом радостный гул раздался со всех сторон. Антон вытер пот со лба и впервые за день посмотрел на меня без ненависти, а с отстранённым уважением.

* * *

Обратно в город мы ехали в темноте. Я дремала, разбитая, прислонившись к стеклу. Проснулась от того, что машина остановилась не у моего дома и не у его.

— Где мы? — спросила я, протирая глаза.

— Там, — Гордеев показал на неприметный подъезд в новом, но уже обжитом доме. — Квартира. Тот самый «нейтральный объект». В ней есть горячая вода, еда и, как мне доложили, функционирующее отопление. Поскольку мы оба промёрзли до костей и не в состоянии продуктивно работать дальше в отдельных локациях, предлагаю использовать её по прямому назначению — для восстановления утраченных сил.

Я посмотрела на него. На его усталое, осунувшееся лицо. На его руки, которые были всё ещё в рабочих перчатках.

— Это приказ прораба? — спросила, пряча улыбку.

— Это предложение архитектору, чьё нестандартное мышление сегодня спасло несколько миллионов компании. И, возможно, пару жизней, — ответил Слава, выключая зажигание. — И… просьба человека, который замёрз и не хочет быть один.

* * *

Квартира оказалась не пустой бетонной коробкой. Она была… обжитой. Минималистичной. Но в ней было всё необходимое. И даже больше. На кухне стояли две кружки — одна строгая, серая, другая — с дурацким рисунком совы. В холодильнике лежали продукты. В ванной висели два халата.

— Ты… всё это подготовил? — обернулась я к нему с потрясённым видом.

— Логистика, — ответил Гордеев, разуваясь у входа. — Рациональное распределение ресурсов. И… — он обернулся. В его усталых и очень серьёзных глазах было что-то новое. — И я подумал, что тебе, наверное, надоело носить мой свитер. Здесь есть твои вещи. В шкафу. Размеры я дал по памяти. Возможно, мог ошибиться.

Забежав в спальню, я первым делом открыла шкаф. Там висело несколько блузок, джинсы, тёплый домашний свитер. Моего размера. И даже моего стиля. Я прижала свитер к лицу. Он пах чистотой. И заботой.

— Спасибо, — прошептала в ответ, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

— Не за что, — Слава, улыбаясь, прошёл мимо, направляясь в душ. — Теперь иди, отогрейся. Пункт первый: гигиена. Пункт второй: горячая еда. Я приготовлю.

Когда я вышла из душа в новом халате, на кухне уже стоял запах чего-то невероятного. Гордеев, тоже в халате, стоял у плиты и помешивал свой кулинарный шедевр в кастрюле.

— Что это? — спросила я, принюхиваясь.

— Лагман, — ответил он. — Я усовершенствовал рецепт, чтобы его приготовление было быстрым. Говорят, он хорошо согревает.

Мы ужинали за кухонным островком, плечом к плечу. Горячий, наваристый бульон растекался теплом по всему телу. Мы не говорили о работе. Не говорили о будущем. Он рассказывал, как два дня искал по магазинам нужный соевый соус, а я, как Лера вломилась ко мне в офис. Слава смеялся низко, грудным смехом, когда я передразнивала её возмущение.

— Значит, мир знает, — сказал он, когда смех стих.

— Мир подозревал. Теперь знает точно.

— И что он говорит?

— Что я или гений, или дура. И что ты или влюблён, или сошёл с ума.

— А что скажешь ты? — мужчина отложил ложку и посмотрел прямо в мои глаза.

Я долго смотрела на него. На этого мужчину, который мог одним взглядом обезоружить целый зал, но который два дня искал для меня правильный соевый соус. Который строил мосты в виде ключей от квартир и спасал объекты с помощью тепловых пушек.

— Я скажу, что мир слишком шумный, — прошептала ему в ответ. — И что здесь, в этой твоей «инфраструктуре» очень тихо и правильно.

Слава протянул руку и смахнул мокрую прядь с моего лица.

— Тишина — это не отсутствие звука, Вика. Это наличие общего пространства, где не нужно говорить лишнего. Мы его построили. Теперь нужно его обживать. Это и будет проект «Весна». Со всеми коммуникациями, зонами отдыха и… — он наклонился и поцеловал меня в уголок губ, — и неучтёнными рисками в виде дурацких кружек и внезапных визитов лучших подруг.

Я рассмеялась и прижалась к нему сильнее.

— Я думаю, мы справимся. У нас хорошая команда.

— Лучшая, — согласился Гордеев, прижимая меня к своему сердцу.

За окном, в чёрном небе над Москвой уже не было ледяного дождя. Была тихая, морозная, ясная ночь. Предвестник весны. Нашего проекта. Самого сложного и самого главного.

Эпилог

Пять лет спустя

Тишина в доме была особенной. Не той стерильной и звенящей, что царила здесь когда-то. А густой, насыщенной, живой. В ней растворялся мерный гул компьютера, за которым работал Слава, тихое бормотание диктофона, в который я наговаривала идеи для нового эко-парка, и счастливое сопение, доносящееся из радионяни.

Я стояла на кухне, разливая по двум кружкам вечерний чай. Моя была с совой. Его — серая, строгая.

За окном, в саду, который когда-то был идеальным газоном, буйствовала наша маленькая весна. В резиновых сапогах с лягушками четырёхлетняя Алиса яростно копала лопаткой ямку для обещанного папой «фонтана». А рядом, серьёзно нахмурив бровки, двухлетний Марк, точная уменьшенная копия Славы, старательно засыпал песком только что выкопанную сестрой яму. Их спор, состоящий из криков «буль-буль!» и ворчливого «не-на-до» был самой прекрасной музыкой.