Чтение онлайн

И у меня остался еще один должник. При мысли о нем с глубин моей души поднимается вся муть. Я хочу его уничтожить, стереть с лица земли за то, что посмел дотронуться до моей женщины. И никакие доводы рассудка не помогали. Что я сам - не ангел. Что за то, что я сделал с ней, меня надо четвертовать. Что в моем положении, если я еще закушусь с Шуваловым-старшим, все может выйти из-под контроля. Ничего мне не помогало.

Вернувшись в Москву, я начал процедуры вступления в наследство. Усилил и свою охрану, и Лерину. А еще попросил Макса устранить Романа Шувалова. Это должен быть несчастный случай, когда всегда остается вариант, что то, что в чьей-то смерти что-то не так, тебе просто кажется.

Самого Шувалова-младшего я не видел, в клубе он не появлялся. В университете, где училась Лера, не появлялся я.

Я сидел в клубе, разбираясь в бумагах и потягивая кофе, и не понимал, как все можно было привести в состоянии хаоса за время моего отсутствия.

Раздался звонок сотового, я машинально принял вызов, буркнув:

– Алло!

– Мне нужно с тобой встретиться, - голос показался мне знакомым, но чтобы вот так - ни "здравствуйте", ни кто это - уже перебор.

– А мне не нужно, - бросил коротко и собрался отключаться.

– Это Шувалов.

Я поморщился. Голос был человека в возрасте. Значит, это тот, который старше. Посылать такого, не выслушав, себе дороже. Неужели он узнал про покушение?

– Когда и где?
– лучший способ устранять все неясное - это идти ему навстречу.

– Сегодня погода хорошая. Подъезжай на Пресненскую набережную. Через час.

Я не успел раскрыть рта, чтобы сказать, что он - не красная девица, чтобы с ним гулять, как он прервал разговор.

Я набрал Макса, который тоже был в клубе:

– Зайди.

Когда он появился в кабинете, я его огорошил:

– Меня Шувалов-старший только что на свидание позвал.

– Куда и когда?
– поинтересовался он, растирая подбородок.

– Через час на Пресненской набережной.

– Место открытое. Снайпера вроде негде посадить. Стремно, конечно, что за спешка. Но лучше съездить. Люди готовы, и их достаточно.

Я тоже был склонен с ним согласиться. Если Владимир Владимирович хочет поговорить, то разумнее нам с ним пообщаться.

На машинах к месту встречи было не проехать, поэтому пришлось выйти и идти пешком. С собой взял только Макса и двух ребят. Остальные остались ждать в машинах.

Шувалов стоял и смотрел на реку, когда я подошел. Одетый в пальто и сопровождаемый двумя охранниками, он производил впечатление важной шишки, которой, собственно и являлся. Я предпочитал более демократичный стиль в одежде.

Заметив меня, он перестал созерцать воду.

– Здравствуй, Демид.

– Приветствую, Владимир Владимирович.

– Пойдем пройдемся, - он кивнул своей охране и они остались стоять на месте, - Вдвоем.

Это уточнение было уже для меня. Я сделал знак Максу. И он с ребятами тоже остался любоваться рекой.

Какое-то время мы шли молча. Он вызвал меня для разговора, поэтому говорить первым я не собирался.

– Демид, ты в курсе, что на тебя организовано покушение?

Нет, я этого не знал. Я бросил на него недоумевающий взгляд - зачем ему сообщать мне, что он меня собирается убить?

– Нет, - усмехнулся он, - Это не я.

– И что?
– чего-то подобного и стоило ожидать, поэтому здесь как раз ничего удивительного не было. Никто не был готов отдать мне лакомые куски просто так.

– Ты собрался выходить из бизнеса.

Вот это для меня не новость.

– Я все же не понимаю, как это все касается Вас.

– Из бизнеса ты может и выйдешь. Но живым – навряд ли.

Тут я с ним был не согласен, но опять же дискуссия по этому поводу между нами неуместна.

– Я могу помочь тебе.

– С чего вдруг?

Разговор становился все интересней и интересней.

Шувалов-старший бросает на меня задумчивый взгляд и спрашивает:

– Ты меня совсем не помнишь?

Вопрос с подтекстом, мне он не нравится совсем. Пожалуй, лучше бы этого разговора не было. Никогда.

– Я Вас не очень понял, - цежу, прищуриваясь.

Я не собираюсь его разглядывать, но догадка, куда он клонит, пронзает молнией мозг, поэтому прилипаю взглядом к его лицу. Нет, я не помню лица человека, бросившего меня. Я не пытался сохранить его в памяти. Не ждал и не мечтал, что он появится. У меня были другие заботы - выжить, например.

И я не хочу никаких исповедей. Они мне не нужны. Но... Это уже зависит не от меня.

– Это было 21 год назад. Вряд ли ты забыл пустырь.

Пусть он заткнется. Зачем мне его откровения теперь?

– Там были тела твоего брата и вашей матери. Потом я отвез тебя в детский дом под Брянском. Я - твой отец, Демид.

Я морщусь, как будто у меня внезапно сильно разболелся зуб. Что-то детское неотболевшее копошится в душе. Так и хочется встряхнуть его и заорать: "Да какой ты мне отец?!", но я давлю в себе этот порыв.

Вместо этого сухо интересуюсь:

– И?

Он останавливается, я тоже. Испытующе смотрит мне в лицо, не отвожу взгляд, но не понимаю какой реакции он ждет.

– Тебе все равно?
– наконец, через продолжительное время спрашивает.

– Не знаю, - врать нет желания, прыгать от радости - тоже.

Да и вообще как реагировать - непонятно. Как не крути, какие бы причины у него не были - он предал меня тогда. А предавший однажды - сделает это снова. И чего он добивается этим признанием? Вряд ли ему нужны дополнительные наследники его состояния, да и я не представляю себя, поддерживающим с ним какие-то отношения. В его системе координат все четко: один наследник - нет никакой грызни. Тогда что ему нужно? Чтобы этот наследник остался в живых? И явно не обо мне он так печется.

– Роман - твой брат, - ожидаемое откровение, вот только не совсем ясно - тому годков двадцать с лишним - двадцать два или двадцать три. Мне на момент той давней трагедии было шесть. Я мало что понимал во взаимоотношениях взрослых, но мне казалось, что отец с матерью были женаты. Я точно помню у нее кольцо на безымянном пальце правой руки.

Хотя какое значение сейчас имеет, сколько у него было баб и детей?

– Я знаю, ты заказал его. Я хочу, чтобы ты оставил его в покое. Взамен помогу вылезти тебе из того дерьма, в которое ты залез, - обозначает точно предмет нашего разговора.