Чтение онлайн

Глава 13

Бодрая улыбка китайского водителя значительно приподняла мое рухнувшее, после разговора с Альбертом, настроение. Мой управляющий был категорически против того, чтобы я ехала в логово страшного олигарха. Но мне на категоричность управляющего было откровенно плевать, равно как и на сжатые с гневе челюсти и кулаки. От его сопровождения пришлось категорически отказаться, и я еще долго невольно оглядывалась в машине, ожидая погони от неугомонного подчиненного.

Сучжоу — красивый город, со своей загадкой и прелестью. Из окна машины можно бесконечно наблюдать за течением вод, цветением садов и неспешно гуляющей молодежью. Если бы у меня было больше времени, я бы и сама с удовольствием прогулялась по многочисленным мостам, попросила бы господина Чжао провести мне экскурсию на фабрику по производству шелка и, конечно, могла бы бродить бесконечно долго между цветущих деревьев.

Но увы, время ограничено и мне было почти жаль, когда машина остановилась рядом с воротами, за которыми скрывался огромный сад с традиционным особняком, выполненным в китайском стиле. Господин Чжао лично вышел встречать меня у самой машины, чем невольно заставил напрячься. Просто такое уважение от старого мафиози — это нонсенс. Нет, как радушный хозяин, он мог бы встретить меня на пороге дома, но самостоятельно открывать мне дверь машины и подавать руку… слишком странно… слишком по-европейски старомодно. Отдает традиционным лондонским стилем, что совсем не свойственно вредному китайцу.

— Виктория, — улыбнулся он своей невозможной улыбкой, — я рад, что вы приняли мое приглашение и посетили мой дом.

Вы когда-нибудь видели как улыбаются китайцы? Не шалопайскую улыбку современной молодежи, а вот эту улыбку человека, который прожил долгую жизнь, видел в ней слишком многое, исполненную мудрости, внутренней гармонии и пропитанную ароматом загадки. Мимо этой улыбки невозможно пройти и на нее невозможно не ответить.

— Господин Чжао, — улыбнулась я в ответ, слегка поклонилась, отдавая дань уважения мудрой старости, — для меня большая честь — быть приглашенной в ваш дом.

— Ну что вы Виктория, я очень рассчитываю на то, что этот дом скоро станет и вашим. И не только дом…,- очередная многозначительная улыбка, которая почти останавливает мне сердце.

— Что… что вы имеете ввиду? — с моего лица, наверное, ушли все краски.

— О делах поговорим после — сначала завтрак, — он берет мою безвольную руку и кладет себе на локоть, а я пытаюсь справится с возмущением, которое накатило от невероятных поступков этого человека.

Вот же ж…. господин Чжао, старый несносный китаец. Заинтриговал, напустил тумана, а расскажем только после чая. Зная, сколько китайцы могут его выпить, захотелось затопать ногами. Невыносимый старик, с глазами черной черешни.

Он проводит меня в дом. Очередное несоответствие традициям вгоняет меня в ступор. Стол. Кто знает, как завтракают китайцы тот меня поймет. Меньше всего я ожидала увидеть пузатый русский самовар на накрахмаленной белой скатерти, баранки, мед, варенье, булочки и блины… пышные румяные, наполняющие столовую неповторимым русским духом. Самовар, конечно, без сапога, электрический, но антураж… необходимый антураж создан, да…

Вредный китаец неслышно посмеивается, глядя на поразивший меня столбняк.

— Проходите, Виктория, — он выдвигает для меня стул и обводит стол рукой, садится на свое место напротив. — Приятного аппетита, — с сильным акцентом по-русски желает он.

Все я не могу удивляться больше. И решаю заполнить тишину своего невероятного изумления действиями. Я беру наши чашки и заливаю из заварочного чайника, душистую жидкость, которая издает аромат малины и шиповника, едва не вырывая из меня очередной изумленный вздох. Стараясь казаться невозмутимой доливаю кипятка из электрического самовара и подаю одну чашку господину Чжао.

— Не мучайте себя, Виктория, — довольно жмурится хитрый китаец, делая большой глоток исходящей паром жидкости, — я же вижу, что вам не терпится задать мне целую кучу вопросов.

— Не терпится, — согласно киваю я, чувствуя как обжигающая жидкость проходит волной тепла по телу. — Откуда все это? — обвожу рукой накрытый стол, уделяя особое внимание блинам и самовару.

— От вашего отца, — со вздохом произносит господин Чжао, утаскивая на свою тарелку блин и поливая его медом.

— ??!!

— Мы с вашим отцом давно были знакомы, — с очередным вздохом отставляет он в сторону чашку. — Мы познакомились, когда он только-только решил открывать свое дело и приехал в Китай в поисках вдохновения, понаблюдать за работой наших мастеров, чтобы набраться опыта. Мы познакомились в одной из мастерских, когда он еще такой юный с горящими от восторга глазами наблюдал за ловкими пальцами Мастера Юй-ди. Я долго наблюдал за ним прежде чем подойти и познакомиться. В то время мой сын лечился в клинике от опиумной зависимости, но надо признаться, что с ним я никогда не был близок. Да, он моя кровь, моя плоть, но духовного родства между нами не было. И вот увидев парнишку, глаза которого сверкали тем самым воодушевлением, совсем как у меня в молодости, я почувствовал ревность. Ревность к его родителям, которые возможно даже не подозревают о его таланте, которые имеют того самого сына, о котором грезил я. Я вам скажу больше Виктория, если бы я не оказал помощь Вячеславу, он не сумел бы построить свою империю так быстро. Нет безусловно он талантливый мальчик и очень упрямый… был. Но все же так быстро прийти к славе и богатству, к независимости и уважению без начального капитала, который я безвозмездно подарил ему, у него бы не вышло. Он учился здесь, у наших мастеров, каждый раз, когда приезжал погостить у меня. В одну из таких поездок притащил этот смешной самовар и закатывался смехом, наблюдая как я наливаю из него кипяток.

Господин Чжао удрученно покачал головой, подрагивая уголками губ. А я поднесла чашку чая, чтобы спрятать за ней свою улыбку. Действительно, старый китаец выглядел нелепо за традиционным русским столом, рядом с гордым и пузатым самоваром. На глаза невольно навернулись слезы. Папа-папа, ты продолжаешь меня удивлять, как же мне не хватает тебя. Чай мы допивали в тишине.

Позже старый мафиози позвал меня на прогулку в сад и там, взяв его под руку, я продолжала слушать его воспоминания об отце. Я видела, что он хранит их так же бережно как и я, перебирает их, словно драгоценные камни, наслаждается ими. А ведь я даже на похороны не позвала этого близкого для отца человека, потому что не знала. Не знала, кем он был для моего него.

— Твой отец был удивительным человеком, — в очередной раз с чувством сказал китаец, остановился, сорвал красивую цветущую ветку и вручил мне, — он был щедрым, надежным, верным другом. Жил в настоящем, смотрел в будущее, но утратил связь с прошлым. У него были враги. У успешных и богатых людей всегда есть враги, Виктория. Но был в его жизни человек, который ненавидел в нем все: его происхождение, талант, успех, его семью, его популярность, личность и характер. Ненавидел и завидовал. Решил уничтожить саму память о нем.

Я растерянно застыла, впечатленная переменой в разговоре.

— Почему вы раньше не говорили со мной об отце? Почему рассказываете об этом сейчас?

— Я наблюдал, — просто сказал господин Чжао, — оценивал, пытался понять насколько ты на него похожа. Я хотел тебе помочь, но моя помощь тебе была не нужна. Твой отец оставил тебе все, чем владел сам. А для душевной помощи у тебя был крестный и тебе совершенно не нужна была помощь старого незнакомого тебе китайского дяди. Ты показала свою силу духа, показала решимость идти вперед, но замерзла изнутри, о чем я очень сожалею, — он замолчал, но кинул на меня лукавый взгляд.