Чтение онлайн

Мы вплотную подошли к необычной чаше, как меня вновь ударило в грудь чувство неотвратимой беды. Оно было настолько сильным, что я невольно оперлась о край чаши.

— Похоже времени еще меньше, — послышался взволнованный голос китайца.

— Что происходит? — выдохнула я, чувствуя как мои внутренности скручивает в непонятной тревоге. Появилось желание куда-то бежать. Защищать?… Я широко открываю глаза, пронзенная внезапным пониманием — дома беда. Руки задрожали.

— Успокойся, — хладнокровно сказал старик, — время еще есть. Посмотришь в чашу, я открою тебе лицо твоего врага и помогу быстро добраться домой. Ветер как раз поможет.

Он окунул в серебристо поблескивающую воду пальцы и вывел там какой-то иероглиф. Широко раскрыв глаза я смотрела на лицо, что отобразилось в чаше.

— Не может быть, — выдохнула я, чувствуя как изумление разливается по венам и сменяется звенящей яростью.

— Может, — оборвал мои стенания господин Чжао. — А теперь вот, — он протянул мне пузырек с жидкостью, которая вспыхивала всеми цветами радуги.

— Это то о чем я думаю? — я недоверчиво прикоснулась пальцем к пузырьку.

— Да это оно.

— Невероятно, — я осторожно взяла пузырек.

Посмотрела на господина Чжао, который ободряюще мне кивнул, и низко поклонилась.

— Да пей уже, — ворчливо произнес он, и, всего на миг, в его темных глазах сверкнули слезы. Именно они толкнули мое тело вперед и заставили обнять старого и вредного китайца, чтобы жарко прошептать горячее «спасибо». Кажется, я скоро буду дома.

Глава 14

Утро началось отвратительно. Так же отвратительно прошла ночь, половину которой я крутился на кровати, сбивая в ногах одеяло и простынь. За ночь белый потолок был изучен мной до последней трещинки, которую я к слову так и не обнаружил. И это совершенство бесило еще больше, всячески напоминая своим белоснежным цветом о снежной королеве, чей снег имеет туже искристую абсолютно белую окраску. Да, не мог заснуть. Ее запах был повсюду, заползал в ноздри и щекотал обоняние, рождая в памяти томные картины предыдущих ночей. Уснул только под утро, вором проскользнув в комнату дочери, под ее милое причмокивание.

Ну собственно утром она меня и разбудила, запрыгивая на мое пузо и выбивая из меня дыхание. Я никогда не был жирдяем, у меня все в полном порядке с теми самыми кубиками, которыми так восторгается женский пол. Но сегодня подумалось, что надо бы пресс подкачать. Следом за дочкой на многострадальную гудящую от недосыпа голову опустилась подушка.

— Лилия, — взвыл я, не заботясь о том, что подумают слуги и охрана, услышав этот жалобный вопль раненого бизона в…глянул на часы… в семь утра и десять минут. Жесть.

— Между прочим, сегодня выходной, — жалобно простонал я, вновь накрывая лицо той самой подушкой, которую так опрометчиво скинул на пол.

— Папа, много спать вредно.

Нравоучительный голос в который раз вызвал улыбку.

— А мало спать еще вреднее, — ну да, я тот еще ворчун, если не высыпаюсь.

Пересилив себя, перехватил дочь под подмышки и поднялся одним рывком. Закинув ее на плечо, утащил в ванную умываться и чистить зубы. Потом готовили завтрак и смотрели мультики, пока я перебирал свои бумажки. Когда мультики закончились, между мной и столом втиснулась вредная мордашка и отвлекла от дела.

— Паап, а пойдем, я покажу тебе, как катаюсь на Бобике, — и улыбка такая проказливая-проказливая. Шкода мелкая, а не дочь, точно говорю.

— Ну пойдем, — со вздохом отодвигаю бухгалтерию и прочую лабуду, включая письменный опрос у четвертого курса.

Дочь настоящая наездница — так лихо у нее получается скакать на собаке. Сама псина тоже внушает уважение — здоровущий черный ньюфаундленд, с клыками длиной с мой палец и добрыми-предобрыми глазами. Под этим взглядом закопаться хочется. И кто интересно додумался назвать этого здоровенного медведя Бобиком? Хотя чего я спрашиваю? Хорошо хоть не Пушком или Дружком. По мне так больше всего ему подошла бы кличка Таран, больно уж целеустремленный. Мою, не ожидающую подвоха тушку, он уронил моментально и упершись огромными лапами мне в грудь дружелюбно оскалился. Не напал только потому, что дочь нежно приобняла эту здоровенную тварь за шею и попыталась стащить с меня, вполголоса говоря ему о том, что я хороший. Ладно будем считать, что знакомство состоялось.

Через два часа я поменял мнение и понял, что пса нужно назвать Герой и вручить медаль как минимум. Два часа Бобик безропотно возил на себе маленькую нахалку, бегал за палкой и выполнял ее команды. По прошествии этого часа, на героического пса я посматривал с уважением и возросшим сочувствием. И, о горе мне, даже проникся к нему некой мужской солидарностью и возмущением к женской тирании.

— Лилька, а давай я тебя отвезу на настоящей лошадке покататься.

Глаза дочери вспыхнули неподдельным интересом, вперемешку с восторгом. Она часто-часто закивала головой в знак согласия и слезла наконец со спины чуть живого пса, в глазах которого я прочитал жаркую благодарность к своему спасителю. Приятно. Девочка что-то прошептала на ухо собаке и пес покорно поковылял за угол дома. Кажется, именно в той стороне находилась мастерская Виктории. Проводил его задумчивым взглядом и в очередной раз подумал о том, что же все-таки видела дочь. Все утро, она то и дело срывалась с места, чтобы закрыть очередную дверь или убрать какие-то мешочки в полку под ключ. Терпеливо собирала с пола игрушки и убирала обувь наверх. Что-то весьма и весьма неприятное надвигалось на наш дом. Это практически кожей чувствовалась, заставляя время от времени зябко передергивать плечами.

В выходные повар не приходил, но на сегодня у него был готов красный борщ и жареные котлеты. Так что пока закипал чайник, мы быстро навернули по тарелке борща со сметаной. Старался не наедаться и дочь предупредил. На полный желудок мало приятного трястись в седле. Надеюсь Виктория не убьет меня, если узнает, что дочь пропускает тихий час.

Катание на лошадках заняло еще часа три. Дочь пищала от восторга распугивая не только взрослых лошадей, но и морально устойчивых пони. За допуск в конный клуб «Пегас» с ребенком, с меня содрали маленькое состояние. Впрочем, этим гадам палец в рот не клади, обдерут как липку. А я, доставая бумажник, в очередной раз порадовался, что мои доходы не исчисляются только зарплатой преподавателя, а то пришлось бы быть альфонсом при богатой дамочке. Во всяком случае в нашем обществе именно так бы про меня и сказали бы, а зачем нам такие слухи?

После конной прогулки даже дочь поутихла. Видать вымоталась бедолага.

— Еще только шесть часов вечера, может в цирк сходим, — предложил я девочке, которая смотрела на мелькающие за окном деревья вдоль дороги.

— Нет, — помотала головой девочка, бросив короткий взгляд на часы. — Тебе нужно отдохнуть.

— Лилия, — проникновенно сказал я, — если бы я знал, с чем мне предстоит бороться, я был более подготовлен, понимаешь?

— Я не могу говорить, — вновь сказала она заметно напрягаясь. — Если я скажу, то ты не поступишь так как должен, и будущее может измениться.

В таком ключе я никогда не думал, а девочка в очередной раз удивила. Вновь вздыхаю, раздумывая как же тяжело будет подобрать малышке себе пару. Мало того, что видеть будет всех насквозь, так еще и ум острый как бритва усложнит ее личную жизнь. Легкие связи, ни к чему не обязывающие встречи, вот что ждет ее в будущем. Только я все равно надеюсь, что свою любовь девочка обязательно встретит. Уж с такими способностями, сложно ее проворонить.

Как интересно там моя королева снежная. Телефон весь день молчит, что заметно напрягает, неужели ей не интересно?

— Мама просто доверяет, — мягкий голос дочери журчащим ручейком вливается в мои мысли, принося с собой долгожданное успокоение, — раньше никакие дела не мешали ей звонить няне через каждый час. А тебе она верит.

Успокоив меня таким образом вновь отворачивается к окну, напряженно о чем-то размышляя. А за моей спиной раскрываются невидимые крылья воодушевления и счастья. Доверие — ведь это очень важно, верно? А доверяю ли я сам Виктории? Безусловно. Вот и сейчас, стоит на миг представить ее в объятьях это сухощавого Альберта, появляется дикое желание выбить ему зубы, но ни капли злости и ненависти в сторону Виктории, потому что она не такая. Не могу объяснить, но чувствую это всеми фибрами своей насквозь одемоненной души.