Чтение онлайн

Настроение начинает незаметно падать и Александр, что-то видимо прочитав по моему лицу, перестает задавать вопросы.

Он протягивает руку к моему лицу и нежно убирает светлую прядь за ухо. Только вот нежности не нужно. Она будет лишней.

— Который час? — спрашиваю, потягиваясь и взглядом пытаясь отыскать детали своего гардероба.

Тело наполнено приятной истомой, идти никуда не хочется, но завтра мне с утра надо поработать и позаниматься с дочкой, а ему вести лекции.

— Третий час ночи, — с удивлением смотрит мужчина на дисплей мобильника.

— Сколько? — подскакиваю я, судорожно нащупываю свои шмотки и начинаю облачаться.

— Оставайся, куда ты сейчас поедешь?! — предлагает Александр.

Отрицательно качаю головой, уже обуваясь.

— Мне пора, — произношу я, когда он подходит ко мне. — Простите, но я никогда не остаюсь на ночь.

С этими словами я хватаю сумку и выбегаю за дверь.

— Позвони мне, как доедешь, — несется мне вслед.

Согласно киваю, хотя он этого уже не может видеть.

Захлопываю дверь за стервой синеглазой и иду к кровати.

— Я никогда не остаюсь на ночь, — кривлю ее нарочито тонким голоском.

Ведьма чертова. Всю душу из меня вынула и перевернула. Я заприметил ее еще на первом курсе. Все такие вокруг робкие, а она словно скала. Спокойная и уверенная в себе. Родители предпочитают отправлять своих одаренных детей сразу после школы. А что никаких экзаменов сдавать не надо. Только показать, что у тебя есть сила. Зато и чадо пристроено потом в какое-нибудь магическое ведомство.

На фоне малолеток, она выделялась как холодный алмаз. Внешность вся такая солнечная, а в глаза посмотришь и брр… мороз по коже. К концу первого семестра народ осмелел, скучковался по группкам, по интересам, а она всегда одна. Сидит в столовой с горой каких-то бумаг и ноутбуком, что-то черкает карандашом и не смотрит ни на кого.

Дальше больше. Девчонки с ее потока жизни не дают, сидят на первых партах на лекциях и слюни так и капают, с меня глаз не сводят. А она смотрит только на доску и в глазах холодный интерес. И ведь я, как эмпат, чувствую, что интерес не ко мне, а к формулам, что я записал. Даже на экзамене она на меня не смотрела. Точнее смотрела, но не видела. Отвечает, а в глазах такая пустота, что невольно проносится мысль о зомбировании.

Чертыхаюсь не дойдя до кровати. Хватаю пиджак, там вроде должны быть еще сигареты. Бросил же ведь курить года три назад. Но со второго семестра ее первого курса снова взялся за сигареты.

Как-то сначала меня задевало ее отношение. Казалось, что Виктория даже не обращает внимания на то, кто читает лекцию — мужчина или женщина. Потом заметил случайно, какими взглядами на нее смотрят студенты мужского пола. И эти ее провокационные наряды. Нет, все прилично все закрыто, но бля…

Блузочки и рубашечки в облипочку, которые обтягивают ее грудь и подчеркивают тонкую талию. Прямые деловые брюки так и приковывают взгляд к совершенной заднице, а колыхающиеся штанины провоцируют мужское воображение. Еще и обувь вся исключительно на каблуках, ввиду ее невысокого роста. Или эти ее узкие юбки, от которых кровь приливает к голове. Нижней, ага.

И вот так все официально, но так, млять, провокационно. Она когда сдавала медитативную технику на первом курсе, почтенный Альберт Генрихович отполировал свою лысину до зеркального блеска. Носовым платочком. Я конечно поржал, когда наблюдал за тем как он потеет, но как же хотелось съездить по этой старой и заслуженной роже, не спускающей глаз с той самой обтягивающей в некоторых местах блузочки.

Попытался взять ее личное дело у ректора, а в ответ получил подозрительный взгляд и вопрос: зачем? Хотя раньше объяснений не требовали. Стало понятно, что ректор за эту студентку горло перегрызет. И вот тогда невольно задался вопросом, что их связывает. Приревновал даже. С огромным трудом добыл ее телефон, наплел что-то про не сданный реферат. Но все равно, подозрительный взгляд преследовал меня до самых дверей.

И вот надо же было так ступить сегодня. Я вообще-то хотел позвать ее на свидание, поухаживать за ней. Но нет, этот леденящие кровь синие глаза действуют на меня самым странным образом. Мысли под ними разбегаются и в голове одна пустота. И вот вместо того, чтобы пригласить в ресторан, произнес:

— У вас экзамен в этом семестре по моему предмету, — потом подумал и добавил, — как насчет того, чтобы приятно провести некоторое время?

Идиот млять. Болван просто. Какой на хрен экзамен? Как мне вообще это могло прийти в голову? Ну и разумеется, под этими невозможными и требовательными глазами сразу согласился на этот дурацкий магический договор. Со стоном опускаюсь на разобранную кровать. Ну вот на кой мне этот договор, которым я связал себе руки. И даже в морду дать никому не смогу за провокационные действия в ее сторону. Если она против будет. Бляяя…

Вот это я попал.

А после этой ночи попал еще сильнее. Лелеял надежду, что она и в постели такая же отмороженная. Фригидная быть может. А теперь вряд ли смогу заснуть: продолжаю даже сейчас ощущать под руками нежные изгибы ее тела, мягкие волосы и вновь вижу колдовские синие глаза. Падаю спиной на кровать и слышу невероятно нежный запах чего-то цветочного и удивительно свежего. Уй-ёй. Подрываюсь и вновь иду в душ. Холодный и только холодный.

Мысленно приказываю себе не отчаиваться. У меня два месяца, чтобы пресытиться этой бестией. Да, приказываю, и сам себе признаю, что вряд ли. Кранты…

Глава 3

Слава тебе Господи, я дома. На улице зарядил дождь и я пересекая холл, стряхиваю капли с лица, параллельно доставая телефон. Сил звонить нету и я набираю короткое смс Александру и отключаю телефон. Поднимаюсь быстрым шагом в свою комнату и опускаюсь на колени возле комода. Вытягиваю нижний ящик и достаю оттуда свое самое главное сокровище. Большая шкатулка, деревянная, с рисунком анютиных глазок, нарочито простая, но для меня бесценная.

Что для людей важнее: деньги, власть, драгоценности? Чем они дорожат, что является их главным сокровищем? Что они кинутся выносить при пожаре. Для меня это мои воспоминания. Вот эта шкатулка, в которой сосредоточена счастливая жизнь. Затаив дыхание, поднимаю крышку и смаргиваю слезы, видя блеснувшую в свете искусственных лучей снежинку. Мое обручальное кольцо, которое когда-то Олег заказывал по своему индивидуальному заказу.

С Олегом я впервые познакомилась, когда мне только-только исполнилось десять. Папа привел за руку домой хмурого пятнадцатилетнего пацана, который исподлобья зыркал на всех своим голубыми глазами. За неделю до того, как его привели мои родители, разбился самолет, на котором летел папин совладелец со своей женой. А дома их ждало вот это пятнадцатилетнее чудо. Не дождалось. Из органов опеки его забрали в приют и неделю он провел там, переживая смерть родителей и закрываясь от мира.

Я помню тот день, будто он был вчера. Именно в этот день с утра мне исполнилось десять, и я в нарядном белоснежном платье побежала встречать родителей. Ведь они еще не подарили мне подарок. А они привели хмурого мальчишку с белоснежными искристыми волосами и погасшими голубыми глазами. Я застыла всего на миг, а потом подбежала и улыбнувшись присела в неком подобии реверанса, который видела в одном из исторических фильмов.

— Привет, — звонким голосом сказала я. — Я Вика. А ты мой подарок?

И вот тогда он улыбнулся, а я застыла, потому что никогда не видела такой красивой улыбки. Никогда не видела, как в голубом морозном небе внезапно вспыхивают серебряные звезды. Вот какая это была чудесная улыбка. И я всегда видела это зимнее, но почему-то очень теплое небо в его глазах, когда от смотрел на меня.

Родители оформили над ним опекунство, а он весьма неожиданно взял надо мной шефство. Таскал меня всюду за собой и рьяно следил, чтобы никто из мальчишек не приближался ко мне. Смеялся и шутил, что не позволит никому увести свою будущую жену.