Чтение онлайн

— Не стоит так нервничать. Давай лучше поговорим, — успокаивающе произносит он, похоже сочтя меня конченной психичкой. — Зачем тебе мой сын?

— Я люблю его, — возмутилась я откровенно дурацким вопросом.

— Да ну, — снова эта усмешка — семейная видимо, — а он об этом знает?

Удар, что называется, не в бровь а в глаз. Не знает, не успела сказать.

— Он обязательно узнает об этом, — цежу сквозь зубы, с вызовом вскидывая голову.

— О женщины! — он закатывает глаза, видимо вспоминая что-то свое, затем кидает взгляд на тело сына и его рука скользит на шею Александра. Негромкое ругательство вырывается из его рта. — Значит так. Мне некогда с тобой пререкаться. Если мой сын так тебе нужен, то ты придешь за ним ко мне. Сама, в мой замок. Одна. Четыре часа. Если не придешь, я просто сотру ему память обо всем, что связывает его с этим миром. Я даже упрощу тебе задачу и оставлю для тебя открытый портал. Каких-то пятьсот метров и ты в моем замке. Простая задача, не так ли? — на сей раз усмешка совсем не веселая. Он старается держать лицо, но я вижу, что от встревожен. Тревога передается и мне.

— Хорошо, — я киваю.

Приду, конечно, куда я денусь. Даже если по раскаленным углям придется идти.

Багряный зев портала распахивает свою пасть и папа с сыном исчезают, оставляя меня в раздрае чувств.

С уходом демонов народ отмирает и начинает шевелиться. Людей просто выносит за двери проклятого помещения. Волки собираются вокруг вожака, зализывая раны друг друга. А я прихрамывая как мне кажется прямо на обе ноги ковыляю к Илье, который так и остается лежать на полу. От глупых мыслей с примесью паники я отмахиваюсь. Я бы почувствовала смерть Ильи — слишком близкий для меня человек. Подхожу и сажусь на корточки с трудом переворачивая его. У него рассечена бровь, сломан нос и разбита голова. И это только из видимых мне повреждений. Так жалко его становится. И себя, себя тоже жалко. Опять у меня пытаются что-то отобрать. Почему всегда находится кто-то кто сильнее тебя и пытается устроить свои порядки. Чего всем этим сильным и могущественным не сидится на попе ровно. Почему надо влезать в личные дела тех, кто слабее? Чтобы почувствовать себя богом? Ну так вперед, в Африке достаточно племен малообразованных папуасов, которые за малейшее чудо объявят тебя богом и станут поклоняться. Чего к нам-то лезть?

Кто-то обнял меня со спины, заставив от неожиданности издать громкий и некрасивый всхлип. Ну вот совсем разнюнилась. Сижу тут утираю слезы-сопли, а ведь еще ничего не закончилось. Но что-то подсказывает мне, что все у нас получится. У меня и Александра. Все будет хорошо.

Оборачиваюсь посмотреть, кто же там такой жалостливый. Глаза утыкаются в полное сочувствия лицо Нины. Кладу свои ладони на ее руки и благодарно пожимаю. Спасибо тебе за поддержку подруга. Хоть и дура ты иногда наивная, но сердце у тебя большое, шопоголик ты мой ненаглядный. Спасибо тебе и за то, что хоть ты не пострадала сегодня, что не лезла на рожон, не пыталась геройствовать, а схоронилась за спинами большинства и не отсвечивала. Правда, вот за это тебе огромное спасибо. Геройствовать должны те, кому жизнь не позволяет схорониться, кого сама пытается похоронить. Вот нам и приходится вытанцовывать на острие ножа, хохоча в лицо опасности, чтобы потом, когда все наконец заканчивается прийти домой и разреветься от облегчения, от того, что безносая снова с недоумением смотрит на заржавевший рабочий инструмент.

Фух, чувствую, что начинаю успокаиваться. Видимо даже пожалеть себя толком я не способна. И слава богу! Да и как бы не вовремя. Я-то успокоилась, но вот теперь всхлипы звучат из-за моей спины. Ну и что ты будешь делать?

— Викаааа, я так испугалась, — и носом шмыг-шмыг об мое платье.

А ладно, черт с ним, в него теперь и впрямь только высмаркиваться можно. Но если честно, атлас отвратительный материал для вытирания соплей — только размазываются больше. Со вздохом лезу в клатч и достаю упаковку бумажных платочков. Вообще с появлением ребенка в моей жизни у меня теперь в сумке завелась целая куча полезных мелочей, которые здорово облегчают жизнь. Достала одну и протянула назад. Ее немедленно цапнули и утробно высморкались, от чего невольно улыбнулась. Откуда в такой хрупкой девушке, такие громкие звуки?

Вытерлась сама и наконец осмотрелась. Неподалеку от нас, наблюдая за женским слезоразливом замерли мужчина и огромный зверь. Мужчина кидал на волка опасливые взгляды, а зверь с глубоко философским выражением на морде разглядывал потолок. И как ему удается так мастерски изображать эмоции?

Увидев, что я успокоилась, зверь лениво поднялся и сделал пару шагов, давая впечатлительной девушке отпрянуть от моей спины, обойти могучее создание по широкой дуге и схорониться под крылышком у папы. Даже не попрощалась нахалка. Но, положа руку на сердце, я уже начинаю привыкать к ее тараканам. Вожак волков, Аурвиэн кажется, подошел ближе и вновь плюхнулся на пушистый хвост в шаге от меня. Склонил голову ко мне так, чтобы наши глаза встретились. Картинка перед глазами смазалась и поплыла, а в голове раздался голос. Даже вздрогнула от неожиданности.

— Виктория, у вас нет времени чтобы отдыхать, — голос зверя был сильным, рокочущим, с вибрациями, проходящими по всему телу.

— Но, — я как-то даже растерялась, — демон ведь сказал пятьсот метров за четыре часа. За ЧЕТЫРЕ! Понимаете? Даже, если мне придется идти там по горящим углям, то я думаю, что успею.

— Нет, по углям вам не придется идти, — в моей голове звучит лающий смех, — но поторопиться все же стоит. Вы поймете потом. Виктория, приготовьтесь к тому, что вам будет очень-очень больно. Возможно, от боли вы даже будете иногда терять сознание.

Я задохнулась от возмущения. Почему все вокруг говорят какими-то полунамеками? Даже родная дочь. Неужели нельзя прямо сказать к чему готовится? Ладно, в чем-то он прав, если я и впрямь буду терять сознание, то тогда стоит поторопиться.

Тогда надо бы побыстрее приводить в сознание Илью, голова которого уже лежала на моих коленях. Я попыталась вызвать свет жизни и он неожиданно легко соскользнул с моих ладоней. Недоуменно уставилась на них, не обращая внимания на зашевелившегося крестного, с лица которого сходили следы прожитой битвы. Как так? Для пробы встряхнула кистями рук и слабенькие снежинки затанцевали вокруг. Сосущая пустота внутри, напомнила, что такие эксперименты надо проводить лишь когда нет проблем с магией. Даже странно, что так легко удалось вылечить Илью. Вот бы себя еще так подлатать. Пока ректор ошарашенно вертел головой, пытаясь вникнуть в ситуацию и понять как много он пропустил, я поднялась. Медленно и почти со скрипом, чувствуя как заныло все тело.

— Илья, я думаю, что Аурвиэн, — я показала рукой на вожака, — сможет тебе объяснить все-все. А мне надо идти, — вожак кивает, а я тоскливо взираю на все так же зловеще мерцающий багряной дверью проход.

Аурвиэн плавным и грациозным движением заступает мне дорогу.

— Виктория, прежде чем сделать этот шаг, подумайте. Наш мир меняет людей. Вы никогда не станете прежней. Подумайте и ответьте сами себе, стоит ли ваш возлюбленный таких жертв?

Моя рука мягко ложится на звериный загривок и зарывается в густой мех в мимолетной ласке.

— Но ведь он — возлюбленный, — мягкая улыбка изгибает мои губы и я делаю этот шаг, ныряя в багряную глубину.

ГЛАВА 29

Замок Владыки. Шафархаад.

Владыка сгрузил бесчувственное тело сына на огромное ложе и облегченно выдохнул. Успел все-таки. Жизненных сил в младшем демоне практически не оставалось. Ничего, теперь все будет хорошо. Пока сын без сознания, мир и силы ему восстановит, и связи между слившимися воедино душами укрепит. Вот же неугомонный отпрыск. Пожалуй, самый неугомонный из семи детей, которое разбрелись по мирам и где-то куролесят. Да, неугомонный, но все же излишне ответственный и хитрый. Это же надо было умудриться восемь лет не появляясь на родине, сохранить в целости город, на который точат зубы другие властители. Уму непостижимо. Уникальный ребенок, которым в глубине души Владыка очень гордился. Да, что там скрывать от себя самого — любимый ребенок, самый младший и единственный, кто похож на отца не только внешне, но и по характеру. Может и назначить его приемником? Пусть другие детки побегают, а то позволили захватить свои города и свалили странствовать — свободные души. Никакой ответственности перед родителем. Разбазаривают семейное имущество, а ему потом войной иди, возвращай захваченные владения в семейный ареал.

Тело на постели зашевелилось и издало слабый стон. Владыка удивленно моргнул, не ожидая такой скорости восстановления. А затем коварно усмехнувшись, приблизился к ложу.

— Здравствуй, сынок, — елейным голосом, произнес, склоняясь и заглядывая в лицо сына.

— Папа? — глаза резко распахнулись, неверяще и со священным ужасом разглядывая с детства знакомое лицо.

— Папа-папа, — проговорил довольный Владыка, — что, поганец, решил, как и остальные, свалить в другой мир? Оборзел, давно отцовского ремня не пробовал? — голос становился все ласковее.

— Кхе, — поперхнулся оборзевший наследник. — А что за дискриминация? — внезапно возмутился он. — Почему это другим можно, а мне нет?

— И другим нельзя, — усмехнулся владыка, осторожно присаживаясь на край постели, — но тут я бессилен. Они мне все государство развалят, особенно Мина.

— Ну сестра не столь плоха, — попытался заступиться Александр или правильнее сейчас будет сказать — Даархашт.

— Не защищай ее, — возмущенно прошипел Владыка, — свой последний город она переписала на любовника. Я даже не подозревал, что государства можно захватывать членом, а не мечом.