Чтение онлайн

— Оля… — вдруг прозвучал нерешительный голос магистрессы, — а у тебя были в жизни серьезные потрясения? Может, ты вспомнишь, что происходило в этот момент? Твоя магия могла тогда дать о себе знать…

— Да, было кое-что… День, когда Сима… Я думала, что она умерла, но с ней все оказалось хорошо. Но я не припоминаю, чтобы я почувствовала что-то необычное тогда.

— Оля, — это в разговор включился Виллард. — Сейчас я немного воздействую на твою память, и ты вспомнишь этот день так ясно, будто снова вернешься туда. Расскажи нам, что тогда произошло. Ты готова?

Оля тяжело вздохнула, готовясь вернуться в ту пучину отчаянья, в которую повергла ее мысль о смерти любимой питомицы, и нехотя произнесла:

— Да.

— 20 ~

Оля потеряла счет времени — сколько уже она лежала лицом в подушку и рыдала? Наволочка вся стала мокрой от слез, глаза распухли, в голове словно стучал раскаленный молот.

Но вдруг среди этого океана печали молнией сверкнула мысль:

«А вдруг Сима жива?! Вдруг нам просто показалось? Может, она упала в обморок или уснула?»

Девочка вскочила с кровати и побежала в комнату родителей. Те, к счастью, еще не спали.

— Мама! Где Сима? Я должна ее проверить, может, она просто уснула! Мама, она не может умереть!

— Детка… — глаза матери наполнились слезами. Видеть боль, терзающую любимого ребенка было тяжелее, чем страдать самой. Она притянула дочку к себе и принялась нежно гладить по волосам. — Мы с папой смотрели, милая. Она умерла. Нам очень, очень жаль.

— Мама! — Оля решительно вырвалась из объятий и посмотрела маме прямо в глаза. — Я должна проверить сама. Я… Я просто должна!

— Хорошо, Олюшка. Папа положил ее в коробку, голубую. В коридоре, на обувной полке…

Оля не стала дослушивать, поспешила в коридор, переходя на бег. Спустя несколько секунд она уже стояла на коленях рядом с простой картонной коробкой из-под ее кроссовок. Собравшись духом, она протянула руки к крышке, но не выдержала, зажмурила глаза и замерла рядом с приоткрытой коробкой. Прислушалась. Из коробки не доносилось ни звука. Оля медленно приоткрыла глаза.

Сима лежала внутри коробки, такая маленькая и беззащитная, в кучке разноцветной бумаги, в которую мама любила упаковывать подарки. Ее лапки были безжизненно раскинуты, голова запрокинута, а из маленького приоткрытого рта виднелся кончик бледного язычка. Пушистый бочок не шевелился.

Живой зверек просто не мог так спать.

Чувствуя, как распадаются прахом последние хрупкие надежды, Оля осторожно протянула руку и кончиком пальца провела от носа любимицы ко лбу. Мертвое тельце ответило расслабленным покачиванием головы.

Оля почувствовала, как холод охватывает все ее тело. Впервые она оказалась так близка к смерти. Впервые смерть была совсем рядом, она словно держала ее за руку своими костлявыми пальцами, покачивая ржавой косой и намекая, что когда-нибудь и Оля будет лежать так же, недвижимая и холодная… Ужас разливался льдом внутри живота, заставлял кожу покрываться мурашками, а руки — дрожать. Но, несмотря на это, Оля протянула вторую руку к свинке и взяла ее, сложив ладони лодочкой под мягким животиком и чувствуя, как холодные маленькие лапки царапают кожу рук острыми коготками.

Оля закрыла глаза.

И перед ее внутренним взглядом открылась чудная картина.

Тонкие, бледно-зеленые контуры очерчивали ее собственные руки, и тело зверька еле-еле заметно светилось бледно-зеленым. Во все стороны от него струились тонкие струйки этого сияния, а от носика шла словно бы толстая серебристо-серая лента. Эта лента уходила вверх, за пределы Олиного поля зрения, и колебалась так, будто это был ручеек, убегающий прямо от ноздрей и рта свинки куда-то в небытие.

Не шевеля ни одним мускулом, Оля вдруг поняла, что может схватить ручеек и заставить его бежать обратно. Нужно только… Только…

Оля сильнее зажмурилась и задержала дыхание. Всеми силами она пыталась «схватить» серебряный ручеек, но тот выскальзывал, не давался, с каждым мигом становясь все тоньше, все слабее.

Оля понимала, что времени совсем не осталось.

Стиснув зубы, она бормотала еле слышно:

— Ну давай же, давай!

И старалась, старалась изо всех сил! И вдруг ручеек из скользкого сделался мягким и податливым, и повинуясь Оле заструился обратно в свинку, наполняя тело серебряным светом.

Но каким-то чутьем Оля поняла — серебряного мало, нужен еще и зеленый. Но зеленый не уходил лентой — сияние исходило от тела, словно пар от горячей воды, и тут же растворялось, разлеталось в воздухе.

И Оля обратила внимание на свои руки. Ее собственное зеленое сияние было куда ярче тельца мертвого зверька. Оно струилось по ее коже, не покидая ее поверхности. И Оля поняла, что надо делать.

Еще одно странное усилие воли — и тонкие зеленые струйки отделились от ее пальцев и стали окутывать тельце свинки, наматываясь на него, словно нити на клубок. Один слой, второй… Оля почувствовала, как начинает кружиться голова, словно она забыла пообедать, но и не подумала остановиться. Минута, другая, слой за слоем… Головокружение все усиливалось, начали неметь ноги, звуки квартиры доносились глухо, словно через слой ваты…

Родители прибежали на странный шум в коридоре и нашли Олю, лежащую на полу — жутко бледную и с холодными руками. А возле ее ладоней сидела морская свинка и, блестя бусинками черных глаз, внимательно принюхивалась к людям.

— 21 ~

Ошеломленная всплывшими в памяти воспоминаниями, Оля несколько минут лежала, снова и снова прокручивая в мыслях тот вечер. До вмешательства мага она помнила только, как Сима заболела и как сама она слегла на несколько дней — как сказали родители, перенервничала. Но вскоре голоса магов проникли в ее сознание.

— Интересно. И кто потом упокоил зомби?

— Какого зомби? — Оля все еще не до конца соображала, что от нее хотят.

— Зомби этого зверька, конечно.

— Никакого зомби не было. Обычная морская свинка, живая. Она прожила еще четыре года. Родители решили, что у нее был инсульт и она просто отлежалась, а я получила из-за этого нервный срыв. Я проспала до вечера следующего дня, и потом еще неделю чувствовала ужасную слабость.

— Оля. — Виллард был серьезен, как никогда, даже его сексуальность будто бы исчезла. — Астра. Никто не может оживить существо после смерти. Можно вылечить, почти от любой болезни. Но оживить — невозможно. Некроманты поднимают тела, давая им часть своей жизненной силы. Но чужая жизненная сила не задерживается в мертвом теле, она вытекает из него, словно из дырявого ведра. И некроманту нужно снова и снова подпитывать поднятого зомби, иначе тот пойдет искать себе пропитание сам — и начнет убивать. Если ты подняла мертвого зверька — ты сделала зомби.

— Может, Оля не смогла его поднять, она же была ребенком. Сил, скорее всего, не хватило, родители, увидев, какое потрясение произвела смерть на дочь, просто купили новую морскую свинку, пока ты спала. Или же зомби получился очень слабым и упокоился сам… — Жаннет, как и Виллард, совершенно не верила в рассказанное Олей, и Оля поняла — если она не вмешается, их разговор уйдет не туда.

— Это была Сима. Моя морская свинка. Я оживила ее, и она прожила со мной еще четыре года. Неужели вы думаете, я бы не отличила Симу от какой-то другой свинки? Мы столько лет были вместе! Я знала все ее повадки, любимые фрукты, позы для сна, я знала все о ней! Я сразу же заметила бы подмену. Но подмены не было. Моя морская свинка ожила.