Чтение онлайн

Я вцепляюсь в его спину когтями, прижимаясь к нему еще ближе. Вплотную. Чтобы слиться с ним воедино. Жарче, горячее…

– Еще, - прошу я.

Ощущаю на своих пальцах что-то слизкое. Кровь. Я вцепилась в него столь яростно, что оставила саднящие раны.

До чего темны глаза Ларре… Замутненные, одурманенные. И вскользь думаю, что мои должны выглядеть сейчас ровно также.

Не сразу понимаю, что кричу. От этого завладевшего мной пламени, непокорного огня. И я взлетаю ввысь, стремительно, будто птица. Полет дурманит меня.

Ларре Таррум, мой враг, бережно держит меня в своих руках, не давая упасть. Мои ноги почти не держат меня. Всюду ощущаю его горько-терпкий мускусный запах. Если закрыть глаза, можно забыть, что рядом со мной не зверь – человек.

А потом он произносит:

– Твои ночные походы в мои покои могут окончиться только так. С любой иной целью лучше не суйся, – предупреждает меня, кусая за мягкую мочку уха.

И этот голос неожиданно остужает меня. Я падаю в перину из мягкого айсбенгского снега. Его холод гасит неожиданно появившийся жар. И потом добивает:

– А теперь уходи, – тяжело дыша, выставляет меня прочь норт.

Мои щеки все алые. А в сердце звенит пустота. Меня сожгли заживо, а пепел развеяли среди льдов. И мне понравилось это. Быть с человеком, наслаждаться близостью с ним. Но… от самой себя воротит. А норт добил, указал мое место.

Я ухожу, ощущая повсюду на себе его тягучий колдовской запах. И сколь не тру потом нещадно свою кожу пеньковой мочалкой, не могу его с себя смыть. Ларре намертво въелся в мое тело, проник, как пырей, корневищем мне в сердце. Не избавиться от него, не уничтожить.

Сегодня ты снова одолел меня, Ларре Таррум. Вновь победил.

Ненавижу тебя.

Со свистом рассекает воздух стрела. Она пролетает рядом с Ильясом, едва не задевая его плечо. И легко вонзается, как в мягкое масло, в ствол орешника, стоящий вблизи.

Ильяс внимательно щурит свои песчано-светлые глаза и различает впереди силуэт. Там среди зарослей лиеских лип притаился человек. Неизвестный стрелок стоит, совсем слившись с сухими прозимовавшими листьями и буро-пестрыми ветвями.

К айвинцу прыгает скалящий зубы серый пёс – грозный волкодав. Свирепо рычит на него, неистово скалит клыки. Но Ильяс его не боится.

Появляется таинственная лучница. У хозяйки собаки волосы подобны осенней листве. Они выбиваются из-под неприметного бурого платка, завиваются у тонкой шеи. А ее глаза сверкают, как раскаленные горячие барханы.

– Кто ты?
– спрашивает его, не отпуская тонкую, будто бы волос, упругую тетиву.

Ильяс усмехается:

– Всех так встречаешь?

На лице незнакомки рассыпаны рыжие веснушки, будто яркие искорки. Она морщится и словно пренебрежительно ему говорит:

– Я задала тебе вопрос.

Ильяс серьезнет:

– Да путник я... Держу путь в пустыни.

Лучница не верит ему:

– Путник? С кенаром наперевес?

– Дороги нынче опасны, - кивает на нее Ильяс, ухмыляясь.

Девчонка молчит. Ее пес по-прежнему скалится.

– Послушай, - говорит айвинец, - зла я тебе не желаю. Я иду домой. Все верно ты подметила: я воин. Некогда в Красной битве я воевал против Берга. Теперь же... Охранником в пути возьмёт кто, рад буду. Ни медяка не осталось.

Лучница вздыхает.

– Ладно, - соглашается она, - Так и быть отпущу тебя, - и, предупреждая его, добавляет наигранно грозно, - Но Клык, если кому ты захочешь чинить вред, тебя может запросто завалить.

Волкодав, подтверждая, громко лает.

– Понял-понял. Испугался, - примирительно произносит Ильяс.

Девчонка опускает лук, не сводя с айвинца настороженных карих глаз.

– Ты, скажи мне, всех так пугаешь?
– задает он ей вопрос.

Она смешно вздергивает свой нос:

– Вот еще. Да только в последнее время, какого только сброда из Кобрина не валит.

Мужчина окидывает взглядом ее хрупкую фигуру.

– И что же некому больше на страже лиеских лесов стоять, кроме тебя? – спрашивает Ильяс у хозяйки волкодава.

– А тебе какое дело? – злится она, - Думаешь, это случайно стрела мимо тебя пролетела? Я утке точно в глаз выстрелить могу. Пока ты только потянулся бы за своим кенаром, я бы уже смогла нанести решающий удар.

– Меткая, значит? – прячет айвинец улыбку.

– Быстрая, - серьезно она отвечает, - Лук позволяет угнаться за быстро тающим временем.

– А зовут тебя как? – интересуется путник.

– Марика, - говорит девушка.

– А я Ильяс, - представляется он, - Проводишь меня до ближайшей деревни?

Она соглашается:

– Провожу. До Ваишено к обеду выйдем.

Впереди них бежит ее пес, то и дело останавливаясь, чтобы подождать хозяйку. Волкодав настороженно водит носом по ветру, принюхиваясь к запахам.

На весь лес проносится звонкая отрывистая песнь теньковки. Маленькая приземистая птичка с зелено-бурым телом высоко сидит на ясене и неустанно повторяет: «Тень-тинь-тянь-тень». Услышав шорохи, она испуганно взлетает и уносится прочь, скрываясь в густой чаще.

– Зверей в лесу не боишься? – задумчиво спрашивает у лучницы Ильяс. Она лишь передергивает плечами:

– Людей страшиться нужно, а не живности, - утверждает Марика.

Она убирает с лица пряди, что ярче солнечных лучей, и говорит пришедшему из Кобрина путнику:

– Я раньше не встречала айвинцев. Не слишком вы любите покидать родные пустыни.

Мужчина отвечает, наблюдая, как ветер развевает ее алые волосы, горящие, словно языки пламени:

– Дом есть дом. Скучаю по нему.

– А что ушел? – спрашивает Марика, - Устал от кочевой жизни?

Глаза пустынника теплы, словно весеннее солнце. У его губ собираются маленькие морщины, когда он улыбается ей:

– Я и в Кобрине не знал крыши над головой. Когда империя затеяла войну с Бергом, Айвин решил оказать ей поддержку. Отправил воинов, ну и меня, конечно. А там уж… Приключений мне захотелось, свет посмотреть.

– Посмотрел? – фыркает лучница.

– Уж вовсю нагляделся. Представляешь, в Айсбенге побывал.