Чтение онлайн

— Что?! — ахнула я. Йоланта напоила Тэодора приворотным зельем?! Я пожалела его, а она — нет.

— Что слышала!

Я отступила, будто боясь запачкать о ненависть, сочащуюся от этой прекрасной девушки, чье искаженное лицо сейчас вовсе не казалось красивым. Больше не о чем с ней говорить, разве что страшно, вдруг Тэодора она тоже уведет. Но я хотя бы знаю, почему разрушилась наша детская дружба. Виною тому зависть и желание возвыситься над другими, доказать всем свою значимость. Я развернулась и ушла.

Я встала у стены, дожидаясь, пока закончится танец, и Тэодор освободится. Музыка стихла, маг сердечно поблагодарил свою партнершу, раскланялся с ней, обернулся, а там уже мы стоим. Плечом к плечу. Разве что не тoлкаемся. Мне совесть не позволяла, а Йоланта не рисковала, толкни она, я ж отвечу.

Тэодор явно растерялся, переводил взгляд с меня на подруженьку. Танец сейчас должен быть обычный, не девичий, он должен приглашать сам, так чего сомневается? Неужели?!

— Не хотите пойти освежиться, — вдруг заворковала моя соперница. — Сегодня приготовили дивный пунш. С Грисовкой он удивительно хорош, это последние яблоки этого года, ведь они долго не хранятся. Такого аромата не дает ни один другой сорт!

— Благодарю, что-то не хочется, — отказался маг и сделал шажок в мою сторону.

— Не хотите ли тогда прoгуляться по галерее, оттуда открывается прекрасный вид на бальный зал, — Йоланта мурлыкала ещё слаще.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не вцепиться поганке в волосы и не потрясти ее, как тряпку.

Неожиданно к нам с разных сторон подступили двое молодых людей. Один из них обратился к Йоланте, а другой ко мне, приглашая на танец. Причин отказать не было, так что и я, и моя соперница приняли приглашения. Растерянный Тэодор остался стоять один. Он так и простоял у стены, пока мы танцевали. Мой партнер, высокий, выше меня, с волнистыми каштановыми волосами, сыпал комплиментами и очень удивлялся, что никогда не встречал меня раньше. Еще бы, вряд ли этот знатный юноша заглядывал в пекарню-кондитерскую на пути к выезду из города. После окончания танца он настаивал еще на одном, но я отговoрилась усталостью и поспешила к одинокой темной фигуре у стены. Стоило подойти, как в мою ладонь вцепились прохладные пальцы. После потной ладошки каштанововолосого, это было так приятно.

— Вы позволите? — склонил голову Тэодор, когда раздались звуки нового танца.

Я улыбнулась к ответ, но тут на нас снова налетела Йоланта.

— Извините, я уже пригласил Тиру.

Подруженька бросила на меня злобный взгляд, но тут же мило улыбнулась магу.

— Ах, Тэодор, разве вам будет о чем побеседовать?! Только образованная и утонченная дама сможет скрасить ваш досуг. Выбирайте, Тэодор. Сделайте выбор. И на этот танец, и на всю жизнь. Вы мне очень приятны, я бы хотела, чтобы вы начали ухаживать за мной.

Я отпустила ладонь мага, и моя рука бессильно повисла, я отвернулась. Конечно, он сейчас выберет ее. Все всегда выбирали ее.

Прохладные пальцы переплелись с моими, сжимая крепче, в замок, чтобы я не вырвалась.

— Госпожа Тира, окажете честь станцевать со мной?

Я повернула голову и вспыхнувшим от радости взглядом посмотрела на Тэодора.

— Да!

— Извините, госпожа Йоланта. Я уже пригласил госпожу Тиру, и ухаживаю за ней.

Музыка и Тэдор увлекли меня в танец. Вокруг будто взрывались разноцветные фейерверки, я видела только его, своего любимого и никого больше.

Мы перетанцевали все танцы, ни разу больше не расставаясь, а когда бал закончился, отправились домой, пить чай с зимним кексом. Вот он и настал, День Середины Зимы.

Эпилог

В последний месяц весны, в пять часов утра, родители провожали нас с мужем в cтолицу на железнодорожном вокзале. Поезд скоро должен был подойти. Мама была невозмутима, отец плакал, размазывая по лицу кулаками слезы.

Поженились мы тогда очень быстро. Выкупили у Фурфа соседний дoм и зажили. Я очень опасалась, что к Празднику Первого Дня Весны Йоланта вернется с учебы на очередные каникулы и все-таки отобьет моего возлюбленного. Нет, Тэодорушке я доверяла, но уж очень хорошо знала подлую натуру своей подруженьки. Так изнылась вся, доставая мага, что он не выдержал и потащил меня в ратушу жениться. Мэр тоже обрадовался и поскорее нас расписал, он себе в зятья черного мага не хотел.

Я немного переживала, как у нас первая брачная ночь пройдет. Вдруг мне и тут придется инициативу проявлять. Тэодор всегда был неизменно вежлив, деликатен и ласков, казался отстраненным, большого накала страстей я от него не ожидала. Но моего уже мужа будто с цепи спустили, стоило нам остаться в спальне наедине. Я даже ошалела немного, а потом просто наслаждалась.

Из-за того, что срочно поженились, мы даже Тэодорушкиных родителей не дождались, которые за границей путешествовали. Так что теперь ехали знакомиться. Ну и с практическим заделом заодно. В столице в это время происходили две выставки: пищевой промышленности и сельскохозяйственная. На первую мне самой интереснo сходить было, я давно мечтала, да и госпожа Марлена требовала привезти ей буклетов рекламных о разном оборудовании и рецептов новых. А на вторую меня мама отправила, велела саженцев перспективных сортов привезти.

— Успокойся, — наконец не выдержала мама. — Они через две недели вернутся.

— А вдруг Тирочке там понравится! И она не захочет возвращаться?!

— Не волнуйся, она не уживется со свекровью и сразу вернется.

Со свекровью я ужилась. Она как только увидела меня, посмотрела снизу вверх в лицо и сразу сказала:

— Называй меня мамой.

Она вообще нормальная оказалась, несмотря на то, что черная… Как женщины маги-называются? Магессы, магини, магички? В общем дар свой Тэодор от нее унаследовал, как и любовь к черному цвету в одежде. Только рот зачем-то все время ладонью прикрывала, еще отворачивалась и трястись начинала. Ну конечно, жизнь-то в столице не сахар. Любого затрясет. Один воздух грязный чего стоит, а уж толпы народа и механизмы всякие, что людей без лошадей возят…

Не ужилась я со свекром. Он по профессии был то ли профессор, то ли художник, то ли профессор-художник. Что-то преподавал, что-то рисовал. Хотя, когда Митрей на заборе у мясника такое намалевал, так его чуть всей улицей не побили. А тут ценили, за дурные деньги его картины скупали. И называлось это словом таким неприличным «эксприссимoзнизм». Был Тэодорушкин папенька человеком с тонким вкусом и повышенной нервической организацией. Я когда подарок им в дом купила, так он вцепился руками в волосы и орал:

— Я хочу это развидеть! Мещанство!

А что такого? Прекрасный светильник! Основание в виде расписной фарфоровой девы в пышной юбке в человеческий рост. И такая тонкая работа, все пальчики и глазки прорисованы. А сверху суконный голубой абажурчик, я уже поняла, что семейство Брин почему-то розовый цвет не любит, с прорезями, а снизу бахрома золотая. Если включить светильник, то он начинал крутиться, и по стенам световые бабочки летали и зайки прыгали. Красота. Вот Тэодорушкина мама оценила:

— Какая прелесть, — говорит, — никак принять не можем и лишить вас такой чудной вещицы.

Еще я как-то слышала случайнo, как свекор нервнo жене выговаривал, после того, как мы у них некоторое время погостили.

— Да когда же это кончится?! Эти сплошные пироги, пирожки, булочки, ватрушки, дичь печеная, жареная, пареная, тефтельки, рагу! Я уже ни в один костюм не влезаю!

— Ммм! Ватрушки, тефтельки, рагу — звучит, как песня. Ну что ты, дорогой. Ты же так хотел, чтобы я научилась готовить домашнюю еду. Наслаждайся.