Чтение онлайн

– Знаешь Костя.

– Что?

– Меня в детстве изнасиловали – со слезами сказала она.

Черт. После этих слов в моей голове появилась злость и сожаления. Я не мог ее оставить одну в этом чертовом мире. Я почувствовал ответственность за нее, что смогу быть с ней каждый проклятый или прекрасный день в своей жизни. Скорее, во мне проснулся настоящий отцовский рефлекс за нее. Я не понимал, что со мной. В эти секунды моя жалость перегнула палку, я не знал, как снова вернуться в последние секунды перед ее речью, перед ее убийственными словами, в которых она заключила столько боли. В такие моменты люди не хотят знать всей правды о таких вещах, дабы угодить. Это не прилично, в моралях общества и всех отброшенных людей на свете. И все-таки, спустя считанные секунды мне захотелось узнать больше о, этом насилии. Моя совесть и принципы морали исчезли.

– А как это случилось? – спросил я.

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Ведь, явно никто не задавал таких вопросов ей. Каждый выжидал, что она смогла бы рассказать сама, всю историю от начала и до конца. Яна была удивлена.

– Это случилось в детстве. Я была в гостях у парня. У него был еще один друг – сказала она, и выпивала.

Я сел напротив и внимательно изучал ее меняющее лицо в этом разговоре. Затушив сигарету, я закурил снова, в надежде, что не покапает с конца, ведь мне была очень интересна эта жуткая, насильственная история.

– Продолжай – сказал я.

– Скажу вкраце – сказала она и поставила полупустой стакан с вином на стол.

– Окей.

– Я осталась у него ночевать и ночью он ко мне приставал.

– Дальше – сказал я, с интересным видом лица.

– Ну, я сказала ему нет. Он позвал своего друга, она раздели меня насильно, и один меня держал, а другой трахал, затем они поменялись ролями, но я была без сил, я сопротивлялась, как могла.

В моей голове складывалась извращенная мозаика. Я чувствовал легкую возбудимость внутри себя. Затем, эрекция стала сильней моих сочувствующих инстинктов. Мне очень сильно, захотелось ее изнасиловать, что я еле сдерживался. Я реально представил себя на месте этих хищников, которые жестоко разорвали невинность этой дамочки. Это фантазия грешника, которая меня терзала внутри. От которой сложно убежать. Недавно я испытывал, что-то похожее, но это было совсем не то.

– Чертовски жаль тебя, дорогая извини, что я спросил – сказал я.

– Я однажды совершу двойное убийство – сказала она, совершено вменяемо.

Черт, у меня прошли резко все фантазии, не хватало еще, чтобы меня убила недовольная женщина. Причем не очень близкая женщина.

Мы распили до конца эту бутылку откровенности и зла. Я предложил ей остаться. Она долго отказывалась, но все же легла в мою постель в одежде, и я лег рядом в одних трусах. В комнате ночи творилась тишина. Она лежала на боку, прижавшись ко мне свой сексуальной попкой.

– Яна, сними одежду – сказал я ей на ушко.

– У меня месячные – сказала она и сняла свои черные обтягивающие лосины.

Мне плевать на ее красные дни календаря. Я обнял ее крепко, и целовал ее в шею, медленно. Затем гладил ее прекрасные ноги. Целуя и лаская ее, я начал снимать ее трусики.

– Ты чего с ума сошел? У меня же месячные – сказала она.

Я ничего не ответил, а лишь снял с нее ее трусики. Затем снял свои серые трусы и вошел в нее боковым погружением. Медленно лаская ее, я начал снимать с нее остальную одежду. Она помогла мне в этом. Это медленное чувство было похоже на настоящую романтическую любовь. В эти секунды, я резко вспомнил ее надругательство. Развернув ее, она легла на спину, и я входил в нее усердно, лишь только слушая наслаждение двух тел. Я положил на свои плечи ее ноги и входил быстрей. Мысль о том, что ее изнасиловали, терзала меня. Черт. Я развернул ее. Она легла на свой плоский животик. Извращенная дикость взяла надо мной верх. Я просто начал насиловать эту женщину, я просто был жесток. Держа ее руки, не давал ей сделать ни одно движение, она пыталась мне что-то сказать, но я ткнул ее голову в подушку. И закончил на пол.

Она встала с постели, прошла на кухню выпить воды. Я принял душ. И выйдя от туда она была одета.

– Ты куда собралась? – спросил я.

– Домой.

– Время четыре часа ночи. Яна, какого черта ты творишь?

– Мне надо домой, я вызвала себе такси.

– Подожди, я сейчас оденусь.

– Зачем? – сердито спросила она.

Я промолчал и начал накидывать на себя джинсы.

– Все я ушла. Я позвоню тебе.

Чертова сучка. Наверное, это из-за последних минут секса. Я чувствовал, что надругался над ней. А может быть, она почувствовала себя шлюшкой, которая в первый день знакомства поставила статус неприступной стены, которую нужно добиваться, а на следующий день жестко отымели.

Я выпил воды и закурил с мыслями о том, что чертово такси снова увезло мою попытку избавиться от одиночества. Наверное, она пожалела, что связалась со мной. Может быть, я показался ей безумцем и насильником или унылым дикарем. Не знаю, что не так. Но мне реально хотелось быть с ней. Быть вместе в этом доме, в этом городе, в этой стране, в этом чертовски гнилом мире, в этой вселенной. Мне захотелось выпить, но выпивки больше не было, а идти в магазин было лень. Я боялся и сожалел о том, что переспал с ней. Боялся, что больше мы не увидимся. Она показалась мне ранимой, даже слишком. Яна так красиво строила неприступную стену, которую я разрушил благодаря двум бутылкам вина. Паршивое настроение, я разбил бокал с водой. Затем пытаясь собрать осколки, я задел стол спиной. С него упала тарелка с сыром и тоже разбилась, как и этот стакан. Не ладилось ничего. Некоторым людям суждено жить с разбитой посудой, так как они не хотят её убирать. Без разницы, какой сегодня день, ведь в нем собрались самые паршивые дни. Я давно не чувствовал себя так. Мысли терзали. Я ничего не убрал на кухне. Я лег в постель, в которой простыня была залита кровавыми пятнами. Выкинув ее на пол, где засохли миллионы моих детей, мне пришлось снова засыпать в одиночестве.

9

Каждый человек способен быть счастливым. Только у каждого счастье проявляется по своему, у кого-то в любви, у кого-то в книгах, у кого-то в музыке, у кого-то в героине и других наркотиках, у кого-то в алкоголе.

Любому творческому человеку нужна муза. Для каждого это разный человек, выпивка или наркотик. Для меня всегда же музой являлась последняя женщина, с которой я был открыт для разговоров. А таких дам довольно таки мало было в моей жизни, ведь они всегда исчезали без следа. Меняя города, меняя самих себя, а я всегда оставался таким же. Без них мое творчество было бессмысленно. Будь то рассказы на листах бумаги, будь то прекрасная мелодия на гитаре. Все не имеет смысла, пока какая-нибудь женщина это не оценит и не откроет мою гнилую душенку.

На проклятой работе нам сделали новый график, пять рабочих смен. Мать их. В неделю два выходных. Это всего на всего был предновогодний график, к прошлому мы смогли бы вернуться только после праздников, так нас уверяло начальство, от которого всех тошнило.

Последующие дни, я звонил Яне. Но она не хотела со мной долго разговаривать. Я понимал почему. Она отвечала, что все нормально, но на мои встречи она не приходила. Я все прекрасно понимал. С этим ничего не поделаешь. Сам наломал дров. Сам и расплачивался. Все как у всех, все через просторную огромную жопу. Яна просто ушла из моей жизни. У меня пропадало творческое вдохновение, а в магазинах пропадал алкоголь. Мне было нужно как то забыться о том, какое я все таки ненужное не состоявшиеся дерьмо. Мои дни проходили, в суровой рабочей обстановке и алкоголизма. Ведь если человек не хочет тебя видеть, неужели так трудно сказать об этом. Нужно всегда быть прямолинейным в таких вопросах. Судьба снова повесила на меня оковы одиночества.

Я перестал писать, о чем либо, так как эта чертова работа забирала мое вдохновение, забирала силы. Мое время летело серой рутиной. Я постепенно осознавал, как уходит моя молодость, как я становлюсь похожим на серую массу людей. Я ждал выходных как настоящий праздник. У меня было время только на переписку в социальных сетях. Мои выходные проходили в пьяном унынье улиц, на которых лежал грязный снег. Моей компанией являлись разные приятели. Все они разные и в тоже время все одинаковые. Если были женщины, то они не приходили в мой унылый одинокий дом. Мы просто знакомились в пьяной обстановке и они исчезали из моей жизни, которая притягивала все унылое дерьмо. Я хотел трахаться как последний зверь на свете. Меня бесило все. Но работа, которая выматывала меня так, что все мысли о сексе проходили моментально, ведь там, на этом производстве нас всех имели физически и морально. Нагибали нас и вставляли без вазилина, без смазки, а прямо на сухую, чтобы мы могли работать в поте лица. Дом, в котором бесконечная тоска от одиночества. Приятели, которые грузили своими проблемами. Я ненавидел сам себя, за эту хмурую жизнь. Коэльо от такой жизни хотел покончить с собой.

Я прятался в различных книгах, я утопал в различных фильмах, я уходил в другой мир от прекрасной музыки. И знаете что, я почувствовал себя не таким уж и одиноким. Это реально, вполне не сложно погрузиться в себя и не думать больше не о чем. Пустота успокаивает от реальных проблем и забот. В конце концов, в душе наступает мертвая тишина. Главное не потерять контроль над собой. Ведь под ногами одна черная бездна. Сам по себе, один в полной тьме. Ничего не будет происходить, просто день за днем, ночь за ночью, время быстро летит. На любой вопрос не будет ответа. Безразличие, нервы в порядке. Вокруг вседозволенность, можно делать все что угодно, но уже без удовольствия. Человек запирает себя в этой одинокой камере. Душа словно мертва, похоронена внутри человека. Там словно дороги лесные, пустотой ночной окружены. Недоверие к людям, осторожность в словах. Пьянство, наркотики становиться нормой отвлечения. Существование бессмысленно. Одиночество можно избегать, проводя время не с теми людьми. Но все так же будешь одиноким в толпе, на работе, дома. Будь ты даже в самом прекрасном месте на всей планете, оно не будет радовать.