Чтение онлайн

— Но патрону ты могла просто намекнуть о слежке! Я бы так сделала на твоём месте, — указала Фрея на неё пальцем.

«Хах, на моём месте. На моём месте, сладкая, ты бы давно…»

— Не успела.

— Советую так сделать. Не думай, что эти светские дурни, играющие в свои властные забавы, нацелены только на патрона. И тебе они добра не желают.

Приятно улыбнувшись, Фрея хлопнула в ладоши. Пришедшим слугам приказала принести чего-нибудь вкусного, а потом возлегла на подушки. Миланэ наблюдала за нею; уже можно сказать, что Фрея — львица умная и незлобивая по характеру, общение с нею — даже столь откровенное, в чём-то рисковое — не было в тягость; оставляла эта Вестающая хорошее и гладкое впечатление, и Миланэ даже поймала себя на мысли, что в иных обстоятельствах они смогли бы найти очень даже дружеский язык.

— Хустрианский виноград. Попробуй.

Миланэ не стала отказывать её гостеприимству и попробовала, хоть никогда особо не любила винограда.

— Ладно, всё это мало интересующие нас частности. Ты не можешь возвратить своих свершений, как говорила Даима-Хинрана, верно?

— Верно.

— Стоит подумать о будущем. Я уже упоминала, что твоё будущее, Миланэ, во многом определится тем, что ты будешь говорить в ответ на мои слова.

— Чего львица хочет от меня?

— Хотят Вестающие. Не забывай — я здесь говорю от лица всех.

— Чего хотят от меня Вестающие? — выдохнула Миланэ.

— В первую очередь: откуда ты узнала о «Снохождении» Малиэль? Кто подсказал прочитать? Кто указал достать? Кто вывел на тропу?

— Я сама на неё вышла.

— Где ты услышала о «Снохождении»?

— Впервые услыхала на занятиях по истории веры Сунгов. В дисципларии, ещё будучи сталлой, — честно ответила дочь Андарии.

— Миланэ, мы ж не маленькие дети, чтобы играть в словашки. Когда тебя отправляли в Марнскую библиотеку с комментариями, то… тогда, да? Когда ты загорелась желанием его достать? Отвечай, пожалуйста, если хочешь сгладить свою вину… и помочь другим.

Последние слова вынуждали Миланэ встать, сдержанно попрощаться и с достоинством уйти. По крайней мере, это был простой, понятный и гордый выход из этого дома с его тёмными, малопонятными намерениями, намёками, разговорами. «Сглаживать вину», а тем более перед «кем-то», да после всего, что произошло…

Но она это не сделала.

Ибо Миланэ умна, смышлёна и не любит глупое безрассудство. Ей по нраву иное безрассудство: с духом, с огнём, лихое.

— Кто-то ведь должен был тебя напоумить, — настаивала Вестающая. — Кто-то тебе должен был рассказать, что достать настоящее «Снохождение» не так-то просто, — Фрея глядела на неё в упор, не сводя глаз, словно желая силой взгляда превратить её в куклу, лишенную воли. — Где ты в первый раз увидела эти строки? Библиотека Марны?

Последний вопрос прозвучал почти как уверенное утверждение, призванное лишь выудить ответы из Миланэ.

— Нет.

— То есть как «нет»? Ты видела его раньше?

— Да.

— Настоящее?

— Да.

— Где?

— Это долгая история.

— К ночи ещё много. Мои уши тебя слушают.

Сжато, блекло, нарочито бегло Миланэ повела историю с погибшей ученицей Вестающих на Востоке.

— Я помню этот случай, — кивнула Фрея. — Чья-то трагическая глупость, никчёмная беззаботность. Погибшая… как её звали… да, Амарель, она была хорошей ученицей, стала бы доброй Вестающей. О, как жаль. Почему они поехали той дорогой? Вот хороший вопрос.

— Почему у неё оказалась эта книга? Вот ещё один хороший вопрос, — подняла коготь Миланэ, поставив ладонь на собственный хвост. — Может быть, её смерть — не случайность, а наказание за вероборчество? И кто мог её наказать? Надзор?

— Хм, возможно и такое. Как знать. Но Надзор этого сделать не мог, уверяю.

— Это мог сделать тот, кому «Снохождение» совсем не по нраву. Как вижу, очень многим Сунгам оно не нравится. И сестринству — тоже.

Внимательно выслушав, Фрея парировала мгновенно:

— Хочешь сказать, что это мы убили Амарель из-за «Снохождения»?

— По крайней мере, способ выбран идеально.

— Хм… Думаю, самое время тебе кое-что показать.

Жестом пригласив за собой Миланэ, Фрея направилась к выходу из атриума; ничего не оставалось, кроме как следовать ей.

«Мне конец», — вдруг подумала Миланэ.

На самом деле она всю жизнь, до сих пор, вовсе не считала, что эту несчастную львицу-ученицу могли убить свои же, Вестающие. Но слова Фреи вдруг очень ясно, чётко, уверенно расставили всё по местам, и вся большая загадка разрешилась в стройной картине.

«В самом-то деле, ха-ха, сколь я была несмышлёная. Не видела дальше когтей! Вестающие ненавидят Малиэль, им-то и больше всего стоит её ненавидеть; ибо вся их жизнь строится на твердости веры во Ваала и избранности способностей к сновидению; но Малиэль ведь рушит эти глыбы, как песчинки! Именно они в своё время запретили его руками Надзора. А фальшивки, на которые я натыкалась? Возможно, тоже их старания. А теперь Вестающие узнали обо мне всё, что хотели узнать, и могут спокойно избавиться от меня… и не только от меня»

— Я, между прочим, знаю, что ты не боишься пускать оружие в ход. Ты хотела меня убить?

Мощная эмпатия у этой Фреи. Мощна.

— Скорее, мне хочется убить себя.

— Почему?

— Со мной и так всё кончено.

Фрея, внимательно посмотрев на Миланэ, улыбнулась и продолжила идти.

— Мы не убивали эту несчастную ученицу. Сколь жестоко ты думаешь о нас.

Она сделала несколько шагов и добавила:

— Возможно, нам не стоит тебе помогать, раз так. Вестающие решили помочь, Миланэ, но ты ведёшься очень грубо.

— Если вы и можете помочь, то сделайте так, чтобы Амону ничего не было.

Тем временем их путь кончился — они пришли в небольшую, но очень хорошо обставленную домашнюю библиотеку. Фрея без раздумий пошла прямо к одной из полок и безошибочно выбрала одну книгу среди многих. Простая коричневая обложка без всяких надписей, внушительный размер.

Вестающая поставила её на стол.

— Поверь, что самый большой твой враг сейчас — ты сама, — Фрея держала пальцы на книге. — Ты можешь ещё наговорить и наделать глупостей, тогда сестринство со светскими прихлебателями позабавится с тобой, как захочется. Они будут тебя разоблачать, испрашивать, судить и тешиться зрелищем. Разве я плохо приняла тебя в своём доме? Разве доброе слово Инлирамии не повлияло на тебя? Отвечай.

— Судьба коварна. Сейчас она улыбается, но через миг — показывает клыки. Я уже никому не верю.

Миланэ поглядела в окно.

— Кончайте со мной, как хотите. Только никого больше не трогайте.

Она подошла к нему ближе; волновались лёгкие занавески. Вообще, она однажды слышала, что душевнобольные в мгновения помрачения воспринимают окна, как выход, такой, который не используют все нормальные, а потому — привлекательный; причём не только как выход из дома, а именно выход вообще, способ всё прекратить и сказать миру, что с ним что-то не так. Да что тут сказать: тронутые душой — это те, кому говорят, что они не видят того, что на самом деле видят, и не чувствуют того, что на самом деле чувствуют; из-за такого чудовищного несоответствия они окончательно трогаются умом. Так сказала Ваалу-Скади, значит — так есть.