Чтение онлайн

— Сегодня мне доложили, что всё нормально, что по нашему распоряжению Тайная Служба организовала побег для Амона, что сидел по делу Миланэ-Белсарры, тот удачно убежал. Ждём, мол, дальнейших распоряжений: ловить его по Империи или не ловить, шуметь или не шуметь.

— Что за чушь? — только и сказала Фрея.

Разбирательство было быстрым, нервным. Фрее очень не понравилось, что дело вышло из-под контроля, причём совершенно неожиданно, на голом месте; а что она ненавидела, так это если дела выходили из-под контроля. Инлирамии, по сути, было плевать на побег Амона, плевать даже на дело Тансарра, по большому счёту, но злил сам факт того, что такое вообще возможно: все эти дураки самовольничают; и кто-то смеет распоряжаться за них; и никто не делает ровно то, что сказано.

Вскоре, сразу после обеда, выяснилось, что всем распорядился префект Тайной Службы Марнского округа. Надо отдать должное, он быстро и профессионально организовал побег для Амона; но он и в самом деле был ни при чём, ибо получил личное уведомление от второго чина в Регулате Закона и Порядка. Формально он не был обязан его выполнять, но именно через этот Регулат Вестающие дёргали за ниточки Тайную Службу; он знал правила игры и, конечно, всё сделал, как надо. Безусловно, Фрея вместе с Инлирамией вмиг отправились к этому второму чину, то ли вице-Регулу, то ли как там его, и от них он не мог укрыться ни занятостью, ни посетителями, ни делами, ни бумагами, ни стражей, потому что от Вестающих невозможно закрыться такой мишурой. Затребовав объяснений — кто распоряжается за них? — они их получили: три дня назад к нему пришла всем известная правдовидица, Ваалу-Ахира, и без особых предисловий сообщила, что они хотят видеть Амона на свободе, так что пусть он, Регул, принимавший все меры в деле Миланэ-Белсарры и Амона, позаботится об этом. Естественно, лев не стал запрашивать никаких подтверждений — с ним говорила одна из лучших правдовидиц Империи, а для таких ложь невозможна — а просто взялся за дело. Всё.

Амона — немедленно найти, вернуть в холод острогов. С Ахирой разберёмся сами. Впредь надо слушать распоряжения от проверенных голов. И вообще, думать надо. И вообще — будут выводы.

Треск двери.

— Ахира? Она что, совсем с ума сошла? — с кривой усмешкой спросила Инлирамия у Фреи, подёргивая ушами и снова таки вытирая нос. — Что на неё нашло?

Та только пожала плечами.

История была в высшей степени изумительной.

Ничего особо страшного не случилось, но надо было снова всё вернуть в нужный поток, вернуть всё в стальные когти. Следовало разыскать Миланэ и вызвать её к себе, хотя Фрея ещё не знала, что будет говорить. Кроме того, могло оказаться, что этот Амон направится к ней, и это будет с его стороны, конечно, невероятно глупо. В этом случае Миланэ узнает о его освобождении; это введёт в дело серьёзную непредсказуемость.

Ей практически сразу доложили, что Миланэ находится вместе со Сингой в Хамаларе, на минеральных источниках, и это успокоило Фрею — в Хамалар пускали только добропорядочных Сунгов с империалами в кошельке. Но уже к вечеру она услыхала то, что воистину ввело её в недоуменное оцепенение:

— В Хамаларе, в домах отдыха, где находились Ваалу-Миланэ-Белсарра и Синга Сайстилларский, этой ночью случился пожар. Ваалу-Миланэ находится в Хамаларском больничном приюте, она угорела от дыма, но жива. Синга, по свидетельствам, сегодня днём замечен в том же Хамаларе, — так было доложено.

Всё это было настолько непонятно, что хоть сиди, хоть падай. Фрея, в раздражении, начала задавать вопросы, но никто больше ничего не знал. Но Вестающим нервничать нельзя — они должны засыпать мерно и спокойно, потому Фрея искупалась в тёплой купели и решила завтра решить все вопросы.

Под вечер зашла Инлирамия, которая днём отправилась к правдовидице Ахире — всерьёз выяснить, что это за управство; Ваалу-Ахира, по правде, не была одной из лучших правдовидиц Империи. На самом деле — самой лучшей. Но, в отличие от многих, она не была связана с Вестающими доверенными узами; между ними царил вежливо-прохладный нейтралитет. Сама Веста в своё время, ещё давно, распорядилась никак не трогать Ахиру, потому что та видела всех насквозь и переворачивала души, как пустые горшки, высматривая; но у Ахиры не было никаких светских амбиций, она молча выполняла своё служение; такую Ашаи лучше всего просто не обижать, а уважать, только и всего, дабы не усложнять себе жизнь. Но разговора не вышло: у дома Ахиры уже собралось много-много хвостов. Мгновенно пробившись, Инлирамия увидела мёртвую Ахиру на полу.

Классическая смерть Ашаи — настойка строфанта.

— Убили? — с какой-то надеждой спросила Инлирамия, хотя всё было и так понятно.

— Нет, превосходная, — развёл руками опытный сыскарь. — Увы. Самоубийство.

Никаких записок, ничего. Никаких зацепок. Просто взяла и решила себе умереть.

Сели вместе, Фрея и Инлирамия, почесали за ухом, погрустили. Выпили.

Однако. Зачем Ахира это сделала? Что за безумие перед смертью?

Посовещавшись, вызвали давнюю подругу, Ваалу-Масмари. Эта Масмари хоть и не была Вестающей, но была с ними в хороших связях; кроме того, она хорошо знала Ахиру. Эта Ашаи отлично умела предсказывать на крови, и Фрея вместе с Инлирамией попросили её посмотреть на смерть Ахиры.

— Покончила с собой, — заключила мастисса, не открыв ничего нового.

Встав утром и отправив писца прочь, Фрея вдруг решила, что надо отправиться в Хамалар и побеседовать с Миланэ лично, тем более, что та пребывала в больной немощности. Дело в том, что этой ночью приснился сон, чего с нею не бывало очень давно — Вестающим вообще редко что-то снится; в этом сне Миланэ, мило улыбаясь посреди странно-снежного пейзажа, очень красивого, и почему-то нагая, просила навестить её; всё бы ничего, но сызмалу Фрея знала о провидческой силе собственных снов — именно обычных снов, не сновидений. Решено — сделано, вот уже очень быстрослаженная четвёрка упряжена в дилижанс, и Фрея ровно в обед очутилась в Хамаларе.

Хамалар встретил её учтиво и как-то перепугано, будто бы Вестающая всех накажет за то, что случилось. В сопровождении своих охранителей она пришла в магистрат, потом к управляющим домов отдыха; она не спешила идти в больничный приют к Миланэ, желая сначала всё хорошенько выяснить. Управляющие домами отдыха оказались очень испуганны, и главное, что их заботило — репутация Хамалара. В магистрате ничего не знали. Управление стражи было совсем дубовым и лишь браво рапортовало о том, что все виновные будут пойманы и наказаны. Встретилась с одной из местных Ашаи-Китрах, легкомысленной вертихвосткой, только окончившей дисципларий; та посетила Миланэ, но так, формально, и тем более не стала за нею ухаживать; и, понятно, никаких расспросов не сделала — ей как-то было всё равно; типичная куртизанка, коих в Хамаларе просто полно, лишь под обличьем Ашаи. Хорошенько её унизив, поиздевавшись и ткнув мордой в грязь, Фрея пошла в больничный приют. Здесь она уже, наконец, услыхала от доктора и сестры милосердия всю историю в полноте и незамутнённости:

— Её принесли к нам под утро, — спокойно говорил светский доктор, худой лев тонкой кости и благородной крови. — Ваалу-Миланэ спас кто-то из гостей, вынес её из горящего дома; кажется, какой-то дренгир Легаты.

— Да, да, тот сир был дренгиром, — вторила пожилая и очень толстая сестра милосердия.

— Спаситель сообщил нам, что на полу лежал ещё какой-то лев, и он, когда вынес Ваалу-Миланэ, пытался унести и его, но огонь уже был слишком близко. Сначала мы полагали, что это компаньон Ваалу-Миланэ, патриций Синга, но оказалось, что он жив-здоров. Он вроде сейчас здесь, правда, ещё не интересовался состоянием Ваалу-Миланэ. Насколько мне известно от служителей домов отдыха, Ваалу-Миланэ приходится ему Ашаи рода. Странное поведение.

— Чудовищное поведение, я бы сказала, — закачала головой сестра.

— Этот патриций объяснил, что к ним среди ночи проник какой-то то ли разбойник, то ли беглец. Завязалась потасовка, патриций его убил, но они перевернули свечи, начался пожар. Он побежал за стражей, а Ваалу-Миланэ почему-то осталась в доме и, в итоге, угорела возле порога, надышавшись дыма.

Кристально ясным стало лишь одно: Амон таки пришёл к Миланэ. И всё, в итоге, разыгралось в трагедию; но Фрея, ещё не успев всё обдумать, уже видела, что эта трагедия вполне вписывается в планы, даже более того.

— А как она себя чувствует? — обеспокоенно спросила Фрея, скрестив руки.

Доктор почему-то постучал по дребезжащему окошку.

— В сознании, но мутном. Проваливается в сон. Откровенно говоря, это не очень похоже на отравление дымом. Ожогов нет, но есть странные следы на теле, я ещё с такими не встречался в своей практике. То равнодушна ко всему, то плачет.

— Она что-то сама рассказывала?

— Нет. Не желает говорить ни с кем.

— Ни с кем, ни с кем, — повторила сестра, вздохнула и, поклонившись, ушла.