Чтение онлайн

— Как день? Повидалась с Таем?

Миланэ показалось, что Арасси говорит на каком-то странном языке, забавном и незнакомом:

— Прости, пошто гворишь?

— С Таем-то как? — потребовала ответа Арасси, опершись рукой о подоконник.

— У нас есть поесть? Еда? Что поесть у нас есть?

— Есть… — нахмурилась подруга, потом приглянулась: — Милани, что с тобой?

— Вадай доедим? Есть чоху.

— Миланэ, что с тобой?! — тут же обеспокоилась Арасси и подбежала.

— Я тебя люблю, А… А…

Миланэ вдруг забыла, как зовут подругу. Напрочь. Первый звук помнила, а остальные — унесло…

Долгим будет пересказ, если описать все действия Арасси: она и охала, и ахала, и с дотошностью, по всем правилам, обследовала её, даже раздев донага, искала укусы насекомых и змей, заглядывала в рот, принюхивалась к шерсти. Наконец, Арасси пришла к выводу, что Миланэ вдыхала дым арры, хотя никакого запаха от неё не исходило. Тем не менее, её поведение явно было странным, арра же одна из немногих наркотических трав, которая не расширяет и не сужает зрачки, а они у Миланэ оказались вполне нормальны.

Утром Миланэ, хорошо помня всё вчерашнее, удачно объяснилась перед Арасси тем, будто бы вчера нечаянно приняла немного нарали, сделанного неопытной ученицей, тем самым подтвердив очевидную, но неверную догадку подруги о том, что всё дело — в веществах. Также она, сама не зная почему, вдохновенно наврала о том, как встретилась с Таем и как они замечательно-окончательно расстались.

Выдуманный рассказ понравился Арасси.

— Все вы — каждая из вас — доказали, что можете стать Ашаи-Китрах. Теперь вы уже не сталлы, не маленькие ученицы, вы — полноценные дисциплары, доказавшие себе, сестринству, Сунгам и Ваалу то, что вам назначен этот путь служения. Это налагает многие привилегии; но многие обязательства ждут того, что вы будете выполнять их и верно следовать им. Верно! — ещё раз повторила Ваалу-Хильзари. — Так, сейчас я попрошу кого-нибудь назвать все привилегии, которые наличествуют у совершеннолетних учениц и сестёр нашего сестринства. Майни, назови ты, прошу.

«Это невозможно завалить», — подумала Миланэ, пошевелив пальцами вместе сжатых ладоней. — «Да-да, это первое, что меня спросили на Совершеннолетии. Как теперь помню».

— Привилегия неприкосновенности, привилегия доверия, привилегия входа, привилегия обращения, привилегия преимущества, привилегия заверения, привилегия приюта, привилегия собственности, — протараторила Майна, совершенно не задумываясь, точнее, уже Ваалу-Майна, дисциплара Сидны семнадцати лет от роду. Достижение в жизни, как ни крути, и она восседала с горделивым, сияющим видом.

— Отлично, — Ваалу-Хильзари равнодушно махнула рукой, не ожидая ничего другого. — Вот, все мы слышали: привилегия заверения. Но она — не только привилегия, она — глубочайшее обязательство Ашаи. Об этом обязательстве, одном из самых важных, мы сегодня поговорим всерьёз, по-настоящему. Ранее вы не могли знать, пройдете ли Совершеннолетие, и наставницы не знали тем более, а потому вас ничему этому не обучали; но теперь, когда ваши стампы уже с вами, каждая получила пласис и кольцо — теперь иное дело. Теперь вы — в ответе перед собой, Ваалом и Сунгами за всё, что делаете. И не делаете. Ашаи не может позволить себе мысли о том, что она не на виду, что никому нет дела до неё, что она — в стороне, что — вне общества. Такая Ашаи не нужна духу Сунгов.

Миланэ сидит в сторонке, в дальнем уголке аудитории, на высокой, а потому неудобной скамейке.

Здесь около тридцати учениц-сталл, которые только-только прошли Совершеннолетие; для одного урока такое количество учениц — очень много. Есть здесь и те самые, с которыми Миланэ ехала по возвращении в Сидну; взглядом она искала их подругу, у которой были проблемы с игнимарой, но найти не смогла.

«Не прошла, видать».

Но её подруги вовсе не выглядели печальными, совсем напротив. Ну ещё бы, их можно понять. Всё позади.

У Миланэ очень хорошее настроение, полное сил и внутренней готовности ко всему. Скорее, даже замечательное. Позавчерашнюю разбитую усталость и чувство иномирности как смахнуло, теперь она находится здесь-и-сейчас, упиваясь всем миром вокруг. Ей хотелось шутить, делать что-то смешное, веселиться, куражиться, делать всем хорошо и без умолку болтать.

Тем временем Ваалу-Хильзари прохаживалась взад-вперёд:

— Такое вводное слово я изрекла для нашего первого занятия по привилегии заверения и основам права Империи. Сразу скажу, что позже каждая из вас будет слушать чтения в светских учебных заведениях по различным ветвям права Империи. Но запомните: привилегия заверения и умение обращаться со стампом — это не правовая наука, что бы вам там не говорили светские головы. Ашаи-Китрах заверяли клятвы, сделки и право собственности задолго до того, как вообще появилось такие слова, как «прецедент» и «юриспруденция». А, тем более, «нотар».

Прокатились смешки.

Улыбнувшись чему-то своему, наставница Ваалу-Хильзари продолжила:

— Так вот. Как вы знаете, суть привилегии доверия состоит в том, что с помощью своего стампа и слова вы и я можем заверять множество различных вещей, то есть, подтверждать или опровергать чужие слова. Что именно, спросите вы? «Что я имею право подтвердить?», — спросит каждая из вас. Отвечаю: всё, что касается отношений между двумя и более Сунгами. Договоры, сделки, купли и продажи, клятвы, обещания, свидетельства, показания, жалобы, списки, завещания, поручительства… дарчие… да что угодно. Ещё раз хочу отметить — это не только привилегия, но и строгое обязательство. Ашаи не должна увиливать от ответственности подтверждения; мы не те, кто боится ответа. И благодаря этому общество добрых Сунгов строится не на страхе наказания и взаимном подозрении во лжи, а на доверии, потому что Ашаи-Китрах — его проводницы. Мы — проводницы доверия, его повитухи и хранительницы. Чтобы наглядно показать, почему это хорошо и почему так важно — я пойду обратным путём и попрошу вас задействовать воображение.

Она свершила жест «алон-гастау», жест настойчивой просьбы.

— Представьте себе… вы, вот все вы… представьте общества, скажем, тех же северных прайдов, варваров… Или нет, — махнула рукою, — давайте возьмем ещё большую, более наглядную абстракцию. Вообразите общество неких разумных существ, скажем, умных обезьян. Да-да, не смейтесь, я знаю, что это полная чушь. Это лишь для того, чтобы мы могли отрешённо рассуждать о таком обществе, не привлекая никаких измышлений и не терзаясь ненужными коннотациями, связанными с северными или восточными варварами либо нашими подопечными на западе. Допустим, у этих обезьян общество развилось значительно дальше первобытного прайда, скажем, пусть оно будет примерно на нашем уровне. Но у них нет никаких Ашаи, нету общности, нет общего духа, и все их отношения строятся на принципе «ты мне — я тебе», в самом широком смысле, и на страхе наказания, будь то наказание от закона или традиции. Подобное общество вполне может существовать, что мы можем видеть, например, в Гельсии. Там может существовать всё, кроме одного: изначального доверия между его членами. Каждый захочет гарантий. Каждый хочет знать, что слова другого — не пустой звук. Но поскольку проводниц доверия у них нет, то они будут измышлять сложные системы гарантий, самые разные вещи, которые будут подстёгивать слова и обещания. С развитием общества эти вещи будут становиться всё сложнее и сложнее, а способы обмана — всё изощрённее. От этого все ещё сильнее будут подозревать всех, потому что всё будет идти от противного: не от доверия, а от страха попасть впросак. Они будут выдумывать право, если хотите, и правосудие, и деньги, и всё то, что обслуживает деньги. Но эти их выдумки и, наконец, станут не средством, но целью. Такое общество — обречено, в конце концов, на пустоту и полное неверие. Каждый начнёт думать: «Поверю — не попаду ли в дураки?».

«Но в Империи ведь тоже есть деньги, право, правосудие. Нестройные рассуждения», — размышляла Миланэ, внимательно слушая.

Сегодня ей назначили такое служение: помогать наставницам в обучении младших по годам учениц.

— Может, у этих обезьян будут не проводницы, а проводники? — предположила какая-то ученица, худенькая, маленькая, тёмненькая, грустная с лика. Говоря, она не смотрела на Хильзари, а направила взор в сторону и вниз.

Хильзари хмыкнула, готовая ко всякому вопросу.

— Чтобы быть проводницей, посредником, — медленно начала она, — нужно быть жрицей, хотя бы жрицей доверия и только. Можно привнести в мир божество доверия, договоров и клятв, воздавать ему таким образом почести. Жрицы вполне могут родить божество, потому что самка рождает, не самец, он может только посеять; так и было с духом Сунгов, в метафорическом смысле, конечно. А самец жрецом быть не может, сколь бы ни пытался, и поскольку жрецом быть не может, то и проводником — тоже.

Все закивали. Конечно не может. Это всем ясно. Лев-жрец — такой же нонсенс, как львица-завоеватель. Они-то нажречествуют, так нажречествуют, что мало не покажется.