Чтение онлайн

— Хейтари, атэс!

«Дурное у тебя в голове, Милани, непрактичное да наивное. Признайся себе: воля доброй судьбы сделала тебя сестрою-Ашаи, и если бы сложилось иначе, то вдумайся: жила бы ты тихой, неспешной жизнью у себя Ходниане, детей бы нарожала, с мужем-дурнем бы управлялась, изменяла бы ему потихонечку, несильно так, аккуратненько, осторожненько да нечастенько, вот как сестра, сестра моя сестрица родная… Жила бы всем этим, неброским. Но гляди, сколь добра добрая доля: хороша твоя игнимара, прекрасны твои подруги, высока твоя Сидна, славен и силён твой патрон, верна твоя вера и сильная ты Сунга. В Марну езжай, серьёзную жизнь познавай. И дочку роди, а можно и сына. А можно обоих вместе. Тогда мама моя заплачет и скажет в своём доме: «Вот моя дочь, вот гордость — глядите, все Сунги!». Она всегда так хотела сказать. Она всегда хотела…

— Ниже голову, Миланэ, — говорит ей наставница. — Не следует так взлетать.

========== Глава XIII ==========

Глава XIII

Вообще, Арасси умеет производить впечатление, когда хочет. И не только потому, что от природы одарена пугающего совершенства красотой. В её движениях и повадках, когда надо, появляется неуловимая свобода властительницы, словно бы она — сошедшая к простым душам хозяйка мира. Или, если выражаться языком южных или западных варваров, богиня; только она не гневная богиня, а обольстительная, чарующая, всепрощающая и весёлая. От её свободного нрава и переливчатого смеха львы теряют голову; а многие львицы завидуют, злобнеют, либо стараются украдкой подсмотреть да подучиться, либо просто любуются и воспринимают как есть, как вот например Миланэ. Тем не менее, несмотря на пресловутый свободный нрав, Арасси никогда не одевалась пошло либо вызывающе; в этом она весьма сдержана и никогда не даёт повода для кривотолков. Чувство меры, чувство момента — вот что Миланэ любила в ней.

Вот и в книжную лавку с претенциозным названием «Акнимал» (всякий знает, что Акнимал — герой старого эпоса Сунгов, ещё более старого, чем сама Империя) она входит так, будто ей принадлежит весь Сарман вместе с жителями впридачу. Облачённая в дорожную свиру совершенно непрактичного, но красивого светло-бежевого цвета, со сдержанно-ассиметричным подолом, Арасси подходит к прилавку и ставит на него обе ладони, осматривая всё вокруг.

— Что преподобной слышащей Ваала угодно? — спрашивает её книжница, внимательно наблюдая.

У Ваалу-Миланэ-Белсарры не лучшие способности к эмпатии, но она безошибочно учуяла бессильную, завистливую злобу молодой особы, всецело обращенную к Арасси. Но Арасси совершенно нипочём такая ерунда, как чужие недобрые взгляды и плохие мысли. Она с благожелательностью, мягким спокойствием говорит:

— Попрошу львицу сказать мне: здесь ли сир Морниан?

— Здесь.

— Благодарна.

Не говоря ни слова больше, Арасси уплывает за прилавок, не отпуская с него одну из ладоней, приглаживая его, будто бы это — живое существо. Следом за нею — так уж и быть — следует Миланэ; из-за врождённой вежливости и нелюбви ко всякой грубости, она обращается к львице-книжнице:

— Львица разрешит?

Ведь она-то здесь всего лишь второй раз в жизни (первый был лет пять назад, да и то случайно).

— Преподобная тоже к сиру? — спрашивает эта небольшая ростом, с пятнышками на мордашке львица, крепко сцепив ладони перед собой.

— Да, у нас — важное дело.

— Прошу, вам не надо спрашивать у меня изволения.

Тёмный, небольшой коридор. Арасси в нём внезапно оборачивается, приставляет палец к губам и подмигивает; далее она старается идти бесшумно, и двери, что впереди, начала отворять крайне медленно и осторожно. Миланэ с непониманием наблюдает за сими действиями, но невольно сама начала ступать осторожнее.

За дверцей оказалась небольшая, светлая комната — по всему, кабинет владельца. Интерьер пестрел самыми различными вещами; в помещении вовсю царил явственный бардак, который безуспешно пытался прикинуться порядком. Прямо на полу в нестройные стопки собраны книги, какие-то свитки, обрезки бумаги. Что говорить о полках и шкафах — они доверху заставлены множеством подобных вещей. А за столиком, на удивление свободным от хлама, боком к гостьям сидел, собственно, самец и хозяин. Меньше всего он был похож на книготорговца: высокий, полноватый, с хорошо ухоженной, гладкой рыжей гривой.

— Арасси? — удивлённо и радостно привстал он.

— Милани, вот из-за тебя нас поймали! — закатила глаза Арасси.

Он ринулся к ней, но вдруг обратил внимание на Миланэ, которая тем временем осторожно осматривала интерьер.

— Обнимай-обнимай, — переливчато засмеялась Арасси, подходя, — ей смотреть можно. Это — моя лучшая подруга.

Лев усадил её на кресло, на котором ранее сиживал.

— Какими судьбами? — удивлённо спросил, садясь на стол. — Ты же говорила после того… этого… что до Приятия и вздумать не придёшь. Ой, то бишь придти не вздумаешь.

— Не рад меня видеть, да, прохвост? — сверкнула смехом Арасси, взметнула хвостом и повела бровью.

— Да ты что, я…

— Садись, дурашка, садись, — по-свойски указала она на стул, что покоился в пыльном углу, — я дразнюсь. У нас есть небольшое дельце.

Миланэ тем временем нарочито внимательно изучала стеллажи, храня спокойствие и сдержанность.

— О, внимательно слушаю, — Морниан смотрел то на Арасси, то на Миланэ. — Чем могу?

— Мы к тебе за книжкой для моей подруги. Ой, Ваал, я вас не познакомила. Это — Ваалу-Миланэ-Белсарра. Милани — это Морниан, или просто Морни, славный лёва и неплохой… эм… книготорговец, — так сказала Арасси.

«Перестань уж дурачиться», — незаметно вздохнула Миланэ.

— Я искренне рада нашему доброму знакомству, Морниан, — молвила дочь Андарии обычные слова вежливости, свершив неглубокий книксен.

Но тот оказался прытким и скорым на ум; подскочив, он поцеловал её левую руку:

— Ваалу-Миланэ! Все жемчужины мира меркнут по сравнению с сиянием изящества львицы.

Миланэ одарила его небольшой улыбкой и уселась на мгновенно предложенный им стул, тот самый, на который ранее указывала Арасси. Морниан отошёл от них, встал возле входа и опёрся локтем о книжный шкаф.

— Миланэ пахнет сладко, как мёд. Я ощутил, когда целовал эту безупречную руку, — со странной мечтательностью и смелостью сказал он.

Было необычно, приятно, Миланэ одарила его скромной улыбкой.

— Даже слаще меня? — вздохнула Арасси и снова взметнула хвостом.

— Ты любишь ставить в неловкое положение… Я боюсь отвечать!

— Лев не должен быть трусом! — сощурив глаза, хищно молвила Арасси.

— Лев много чего должен. Но все мы имеем свои слабости. После такого вступления, могу ли предполагать, что вам нужна такая же игривая литература, как и ваше настроение? — затарабанил он когтями по дереву.

— А вот тут ухожу в тень, — отмахнулась Арасси и поглядела в окно. — Здесь с тобою будет говорить Милани.

Вдруг захотелось, чтобы книга была у него. Чтобы вот так сразу было то, что хочется. Не может такая значимая и важная книга существовать без перепечаток и копий; уж если запретили, значит, есть что запрещать — значит, должны ходить недозволенные копии, а иначе толку-то цензурировать книгу, которую никто не читает? Надзор Веры на пустые глупости не имеет времени, никому не нужные книжки на рассмотрение брать не станет.