Чтение онлайн

Продолжаю дальше свой сон.

Неожиданно мы с Никой снова переносимся в новое место: в пещеру, стены ее переливаются матовым блеском (влажным, зеркальным) разных цветов, но глаз цепляется за три – фиолетовый, золотой и бирюзовый.

Ника садится в позу лотоса посреди нее, закрыв глаза. Я встаю за спиной, говорю: «Это пещера того самого титана Прометея. Здесь был прикован. Кумистави. Недалеко от Цхалтубо на запад Грузии. Мы с вами, Ника, в той части пещеры, куда не ступает нога туриста, и последний человек здесь был десятки лет назад, так как то, что видят другие, – лишь десятая часть Кумистави. Многие называют выдумкой, мол, ловкий маркетинговый ход, ведь кроме того, что Прометей страдал в одной из пещер горного Кавказа, подробностей не известно. Но это обманка, чтобы отсеять сомневающихся и оставить верящих. Кумистави – та пещера».

Рассказываю Нике дальше о Прометее, кажется, что вижу его, чувствую.

Как он создал из глины человека по «образу и подобию Богов» после двух неудачных попыток. И птиц, и зверей, и рыб. Как с помощью Афины (снова Афина, как и у аргонавтов) помог человеку получить Огонь прямо с горы Олимп, который и сделал его существом, начинающим понимать и свое предназначение, и ощущать «Бога внутри себя». Этим титан вызвал гнев Зевса… Что было дальше – знаем: прикован к скале в этой пещере, Орел как олицетворение еще одной стихии клевал ему печень. Освобожден Гераклом – сыном Зевса. Почему же Громовержец так разозлился на Прометея за Огонь? Потому что он не только одна из четырех главных стихий, не только древнейшая сила, не только «мистерии культа огня», но и символически означает Осознанность. И для титана это стало главным в принятии решения несмотря на то, что был он – «предвидящим», мать же его сама Фемида, женщина-оракул, судьба… то есть Прометей знал о неотвратимости грядущего возмездия и сознательно пошел на страдания ради того, чтобы люди получили знания.

Ника, не открывая глаз, говорит: «Да, людей, «по образу и подобию». И добавляет, что имен у Прометея множество, в Древней Греции он такой, а одно из значений его «родитель» или «думающий вперед», у древних славян же он частично Велес, хоть и легенды иные, но суть одна.

Киваю: «Да, так. У скандинавов Один с помощью других асов оживил древесные прообразы людей, «доделал их». У аккадцев – Мардук совместно с Эйя сделал людей из глины, в Древнем Египте бог-творец Хнум слепил людей на гончарном круге… Нельзя всех называть аналогами Прометея, но как похожи антропогонические мифы о сотворении человека».

Ника поднимает руки, и вижу, что широкие браслеты, которые как наручни на ее руках превратились в цепь из сине-желтых звеньев, будто запястья обвивают остатки кандалов. Не пугающих, не мрачных, а словно вбирающих в себя оттенки стен и свода пещеры, свет от них отражается от металла цепей на ее запястьях и солнечными зайчиками уходит вверх. Но солнца нет. Зато есть свет откуда-то сверху.

Ника поднимает вверх руки, ее бирюзовое длинное одеяние колышется, говорит вверх: «Я пришла, услышала». А я понимаю, что моя миссия в данном сне – провести как проводник ее по местам, в которых она должна вспомнить…

Что именно вспомнить, додумать не успеваю. Мы снова переносимся.

На этот раз в Уплисцихе – древний город, высеченный в скале. Находится в Грузии недалеко от Гори, на южном склоне хребта Квернаки на левом берегу реки Мтквари. Город выстроен был цитаделью: пещерный, песчаный, основной цвет его – оттенки желтого и сепии. Но сейчас он… бирюзовый. Нет, песчаник никуда не делся, однако чувство, словно подсвечен он зеленовато-голубым от земли через все строения и до неба.

Ника переступает через небольшую змею, опускается на одно колено, проводит пальцем вдоль ее спинки и говорит: «Нам не узнать, что она охраняет, но она чувствует намерения…» Змея поднимает голову, шипит, Ника прислушивается, улыбается и отходит с ее пути.

Потом говорит, что, кажется, поняла змею, но не может пересказать, в русском языке нет таких слов, букв и звуков.

Воздух вокруг стоячий, сухой, легкий и прозрачный несмотря на то, что в нем кружится легкий песок. Думаю, что он запросто поднимет в воздух, стоит лишь раскинуть руки, и он удержит, подхватит, позволит лететь. Не абы куда, а только когда знаешь направление и, главное, можешь ответить на вопрос «зачем?».

Ника сворачивает в небольшую пещеру, останавливается, говорит: «Раньше тут, кажется, был тоннель, выходящий насквозь… я помню, но не помню куда. Куда же он выходил? Вверх или вниз? Хотя, какая разница, что вверху – то и внизу». Бормочет: «Пожар был, а еще торговля с Урарту и Мидией. Золото везли и бирюзу».

Предлагаю ей закрыть глаза и вспомнить еще, сама тоже закрываю, чувствую, как стою на краю пещеры Уплисцихе, но время – иное, сзади несколько мужчин в черной кожаной одежде, с белыми платками на лицах, смотрю вниз, а там скачет десяток рыжих лошадей без всадников, за ними клубы песка, они такие плотные, что затемняют горизонт. Как вдруг прорывается солнце, вспарывает песчаные тучи лучами, и в золотистых просветах виднеются всполохи голубовато-зеленоватого. Киваю сама себе: «Да, что вверху, то и внизу».

Тут Ника снова поднимает руки, и на запястьях ее уже не цепи, а крупные круглые бирюзовые бусины, в каждой из них отражение еще одной бусины, Ника прижимает запястье к уху, я говорю, что она сейчас услышит, ради чего пришли, и увидит выход. Странно фраза сейчас звучит, но тогда казалась совершенно понятной. Ника долго держит бусину у уха, потом опускает и говорит: «Возрождение Уплисцихе началось с момента Иберии, когда поднималось Восточно-грузинское царство и была основана святая Мцхета. Уплисцихе перестал быть торговым городом, став сакральным центром, его начали воспринимать местом жития оракулов, приходя сюда за пророчеством или толкованием сновидения как в древнегреческие Дельфы. Точно так было, надо посмотреть».

На этих словах вокруг Ники собрался нежный бирюзовый туман с золотыми молниями. Она поблагодарила за наше путешествие, сказав: «Ну все, я пошла», – исчезла.

Сон завершился.

Вы согласны, что Ника Данилова – необычный человек? Я – да!

Сон, дорогие читатели, это всегда театр одного актера – каждого из нас; одного режиссера – нашего сознания.

С чем бы ни сталкивались в нем, в какие бы миры ни попадали, в каком бы многочисленном обществе ни находились, с кем бы ни вели беседы, сон – это всегда наша, если хотите, игра. Не с целью произвести впечатление или исполнить роли тех, кем не являемся, не игра по ставкам, а та, что и есть наше с вами личное сознание; в сновидениях и во время сна мы всегда открыты, откровенны и честны.

Даже если чрезмерно отягощены депривациями сна или тяжкими мыслями, не дающими легко перейти в царство Морфея. Даже если считаем сон исключительно физиологическим процессом для «отдыха мышц». Почему? Потому что наше мнение о нем никак не меняет истинной сущности сна. То, что мы думаем, и то, что есть на самом деле, – порой очень разные вещи. Искаженное представление о чем-то не отменяет истинности того, о чем не знаем, верно?

Вы знали, что на языке древних египтян слово «сон» звучало как «пробуждение»?

Или то, что в Древней Греции сновидения считались обязательной частью «программы самоосознания», а знаменитая фраза «познай себя, и ты познаешь мир» относилась не только к тому, что происходит в так называемой «реальности дня», но и к тому, что видится ночью под закрытыми веками.

Мир сновидений реален не менее. Как сказал великий Гиппократ, получивший духовное звание в Асклепионе, где больных лечили и снами, а жрецы составляли их сновидческие таблицы: «Кто познает смысл знаков, возникающих перед нами во сне, поймет, что они оказывают важное влияние на все события».