Чтение онлайн

– В общем, я знаю, что они озоруют по деревням, но этот как бы жизнь мне спас. Вот я и решила отплатить добром.

– Ага, змею на шее пригреть решила.

– Ладно, Гор, не заводись. Просто у Намаах большое сердце. Ты кто ты такая и что здесь делаешь, если не секрет? Не часто встретишь девушку, да ещё одну в лесу. Особенно в такой глуши, близ Армажных земель. 

– Я, – только сказала девушка, как её остановил страшный рык Волколака, он задёргался всем телом и конвульсивно стал дёргать задними лапами, попутно щёлкая зубами, между которых обильно текла розовая слюна. – Ак, – испугалась девушка. – Ч-чего это он? – голос её стал напуганным.

– Чего-чего. В себя приходит. Так что либо добить его надо, либо уходим.

– Тогда уходим! – запрыгнула он лихо, на свою лошадь, стоящую рядом и косящуюся всё это время на зверя. – Надеюсь, вы не пешком!

– Ты только жди нас. Мы быстро. 

Мы вернулись на лошадях. Я заметил, как волколак, уже смотрит на меня, своим одним целым, оплывшим глазом. Черёмуха и безымянная лошадь гора задёргались, но мы погнали их вслед, за поскакавшей на гнедой кобыле вперёд Намаах. Почти галопом, мы неслись до самой темноты. Наконец, пройдя неглубокий ручей, мы остановились на вершине одного холма.

– А где гарантия, что он за нами не угонится? – спросил Гор, когда мы с Намах, преспокойно стали собираться на ночлег.

– Никаких гарантий, – ответил ему я. – Выставим дежурство. Я могу первый посидеть у огня.

– Ладно, я пока дров наберу, – слез Гор и пошёл вниз. – А вы организуйте нам перекусить, – через пару минут, он пришёл с полной грудой сухих дров и свалил их рядом в одну кучу, с Намаах, уже разжёгшую небольшой костерок из хвороста. 

– Негодятся, – махнула головой Намаах.

– Нарубим сейчас, помельче и сгодятся.

– Не годятся эти дрова, – повторила она.

– Да ну, сухие же.

– Ну, попробуй, – отошла она в сторону.

– Да быть не может, – он достал свой портативный плавильный прибор и принялся минуту жечь один толстый сук, тот оставался по-прежнему белым. – Я понял, у местного леса баг нашёлся. Сучья не горят.

– Для тебя баг, а для него, невозможность сгореть в лесном пожаре.

Сколько бы Гор не пытался разжечь дрова, они как были белыми, так и оставались. Я понимал истинную причину, почему так выходило, но мне было интересно. Справится ли с ними его портативная горелка, которой он орудовал ещё пару минут подряд тоже безрезультатно, как и в случае с обычным пламенем от костра.

– И что это за магические фокусы? – спросил он, переламывая очередной раз, толстые сучья, ударами, об острые камни и смотря на места слома.

– Древесина такого сорта, – пояснил я.

– Армажные земли поблизости, что ты хочешь, – сказала Намаах, уставшая смотреть на его потуги.

– А причём здесь земли, и не горящие дрова?

– Ну, тут всё странное, даже вот такие мелочи. Потому сюда никто не заходит и не пытается эти земли изучить.

– Как же мы будем без костра?

– Костёр развести легко, просто нужно сырых веток сосны и ели нарубить. Они-то горят распрекрасно.

– Так бы сразу и сказали, – Гор пнул дрова и снова пошёл вниз, на этот раз, обнажая меч.

Пока он орудовал мечом, на этот раз я разжигал костёр, но уже быстрее и ловчее, используя оставленную им портативную горелку, махом воспламеняющую осыпавшийся хворост и траву.

Через пятнадцать минут полыхал большой костёр. Темнота вокруг холма опустилась плавно и ненавящего. Словно тактично ждала, когда же, наконец, три взрослых человека, умудряться создать вокруг себя и больших камней с деревьями, сносную уютную обстановку. Нас будто бы со всех сторон, уютно укрыли чёрными бархатными шторами. Только если смотреть в сторону начинающихся Армажных земель, можно было заметить редкие одиночные и парные огоньки, природы происхождения которых, естественно никто не знал, в силу особенностей этих загадочных мест.

Пока я раскладывал небольшое дорожное покрывало, обкладывая его мелкими каменьями, Гор делал из него скатерть самобранку, щедро расставляя дары провианта, вручённые нам в Грагуркле. Намах оказалась совершенно без припасов, зато достала из седельных сумок, блестящий медью кувшин, напоминающий разве что чересчур вытянутую вверх, красивую масляную лампу.

Не обращая на нашу с Гором пристальную заинтересованность, своего внимания, Намаах целиком увлеклась процессом заваривания в своей странной посуде, корешков и трав, всыпанных в него предварительно, вместе с литром воды. Поставив его на угли, она достала глиняную свиристель и начала играть. Под шум трещавших поленьев, мы слушали, как восхитительная и волнительная душу музыка распространяется по округе, отражаясь от естественных препятствий, резонируя вместе с ними в один такт, пока её подобие чайника не закипело. 

Как только она прекратила на ней играть, где-то на большом отдалении донёсся протяжный вой, совершенно не похожий на волчий. Такой вой может издать только волколак. Если сложить все обстоятельства, было не удивительно, ведь к ночи как раз прошло время, чтобы оставленный Намаах волколак, должен был придти в себя и возвестить округу, о идущей по их души смерти. Поёжился один только Гор. Намаах улыбнулась, я улыбнулся следом. Она разлила по трём медным чашкам ароматный отвар и поставила его перед нами. Гор провожал её действия, наполненные силой, мягкостью и грацией горной кошки, аппетитно пожирая глазами каждый изгиб её точёного тела, туго затянутый в превосходную коричневую замшу. Вновь завыл волколак, на этот раз с тоскою, от которой, даже во мне проснулось к нему подобие сострадания. Гор снова поёжился, накидывая на плечи мой бывший плащ. 

Мы с Намаах прекрасно понимали, что ни один волколак не пойдёт в сторону Армажных земель. Там вообще не место живым существам, пусть и таким аномально страшным и неественным. Хотя это как посмотреть. Потому с точки зрения самого волколака, если его как следует допросить и перевести все его гавканья, рыки и вой, то можно убедиться, что с его точки зрения, это именно человек, не совсем естественное в природе существо. Часто мешающее ему охотится на животных и отвлекающее его в рысканьях по лесу на охоте, своим аппетитным и ничем незащищённым мясом. Отчего ему приходится бросать все свои дела и баловать себя человечиной, которую он почти никогда не может равнодушно обойти стороной.

– Откуда ты, Намаах? – первый нарушил я тишину.

– Я родом с Милейской Верхвъи. Наш обычай требует, выпить особый отвар соцветий с вековых самшитов, собранных в полнолуние с самых верхних ветвей. Так знакомство не даст никому говорить неправду, как и скрывать правду. Он откроет чистоту подлинного позыва души и сделает нас открытыми сердцами.

Мы сделали по первому глотку. Тепло отвара пошло по моей груди. Гор разрумянился и словно оттаял, будучи напряжённым, скованным и неестественно собранным. Мы стали медленно и со вкусом ужинать. 

– Как называется этот «чай»? – спросил Гор, хрустя орехами.

– Агритцка. 

– И как часто вы его пьёте?

– В основном по нашему обычаю предков, он пьётся исключительно на пиру, когда проходит большая встреча старост, с соседних родов и обсуждаются планы на год вперёд. Встреча проходит в сезон завершения сбора урожая. Так же она пьётся, когда приходят гости. Любые. Тогда ничто не скроет их истинных намерений. Хоть в этом нет необходимости и прямой нужды, старосты всегда видят любого человека насквозь, но таков обычай.