Чтение онлайн

– Эти серые шкуры за нами идут, – сказал я. – Получается, Ратус уже прилично их подрал и сбил с пути. 

– Постойка, а ты случайно не тот парнишка, который разыскивается по всем городам?

– Долго до тебя доходило, – сказал Гор. – Это именно он.

– Действительно, сколько времени прошло, пора было догадаться.

– Да мне всё равно, признаться. У меня проблема на плечах. Мне не до вас. К тому же в городах, я почти не бываю. А если бываю, то не больше, чем на полдня. Ратус чувствует меня, всё время идёт за мной. Куда бы я ни шла. Человеческое начало в нём, ко мне привязано. Оберегает меня. Вот и приходится обитать всё время по крохотным деревенькам, да по лесу. Чтобы на Ратуса никто не натыкался.

– А как с ним волколаки другие?

– Откуда я знаю? Я с ними в шайке, не состою. Есть мысли, что за своего принимают. А может стороняться. Почём мне знать Гор? 

– Хм, – ухмыльнулся ХайСыл. – Угораздило же меня в ваши волчьи дела ввязаться. 

– Это твоя чаяан Гор, как и наша с Намаах. Сидеть сейчас в одной связке.

– Нет, я не пойму, у вас тут весь мирок по волчьим делам завязан что-ли? – подкинул Гор свеже нарубленных, ещё пахнущих смолой дров в огонь и сразу стало светлее.

– Это просто тебе так везёт. ХайСыл вот тоже всё время на это жалуется. То и притягивает.

– Ладно, мальчики. Давайте слушать, какую историю нам расскажет Лууч.

– Ладно, друзья мои. Раз вы не хотите спать, хоть и пора уже. Слушайте тогда мою. Налей мне тогда ещё своего отвару, Намаах. Вкус у него особенно приятный в ночной час, в кругу приятных собеседников. Только краткой она не будет. Книги на три, если вкратце сесть и написать, главную хронологию. Но общую суть я вам бегло передам. Внимайте.

Когда я закончил рассказ, они изрядно зевали и держались из последних сил. Даже волколак на удалении не тревожил нас своим воем, видимо тоже лёг на отдых.

– Вы спать ложитесь, я первым посижу.

– Нет необходимости, – зевнула Намаах и улеглась, накрываясь широким, вязанным походным пледом. – Нас посторожит Ратус. 

– А насколько он далеко? – лениво поинтересовался Гор, проверяя патрон в патроннике дробовика и расстёгивая пряжку на мече. 

– Где-то там, – тихо сквозь плед ответила Намаах и затихла.

– Ну, раз Лууч на посту, я тоже посплю.

– Доброй ночи.

Мне в отличие от моих друзей попутчиков совсем не спалось. Я всё время не переставал удивляться, переплетениями своей чаяан, куда хитро вкрученной в мой Путь, вместе с судьбой Намаах и Гора. Выходило, что КерукЭде ещё за два года предусмотрел такой поворот и выставил на моём Пути этого Ратуса. Не затем ли, чтобы он помешал наёмникам Вольдера выйти на нас с Гором? Ну неужели мы с ними, не справились бы на пару с бравым сотрудником секретной конторы. Скорее дело в том, что нам необходимо было встретить именно Намаах. Так чудесно знакомую и с моей, ненаглядной Вильгельминой и с ХайСыл и с КерукЭде. 

Куда ни плюнь, везде знакомые и свои. Вот буквально всюду. Нет, ну а как ловко он подстроил нашу встречу в городе Сомном, про который никто и слыхать-то толком не слыхивал, а Намаах знает его и даже в нём была, пару лет назад. С каждым днём всё интереснее вяжется линия жизни. А как всё мило начиналось. «Отравитель, изменник, убивец». Делов-то. А куда всё это нас завело? Правильно в Армажные земли. Но будем надеяться, Намаах тут ориентируется. Потому что Армажные земли именно такое местечко, где интуиция и чувство пути молчит, даже у таких истинных адептов биолокации, как у меня.

Через положенные четыре часа на отдых, я разбудил Гора. Честно было бы разделить время бодрствования по два с половиной часа на каждого, но негоже было будить нашу новую знакомую проводницу через неведомые земли, после первого же дня знакомства. К тому же так лихо убеждённую, что её оберегает, где-то там мирно посапывающий, волколак-любовник. Любовники ли они сейчас? Скорее всего, нет. Но были когда-то точно. Между ними плотная любовная, очевидная связь.

Будить особо не пришлось, он и так вскочил, стоило мне дотронуться до его плеча. После его боевого стимулятора, у него до сих пор оставалась повышенная чувствительность ко всему, ровно как и раздражительность. Он ничего не сказал, лишь кивнул, растёр глаза и ладони. Я улёгся у огня, в который предусмотрительно положил поленьев потолще, на случай если Гору не захочется сидеть при свете пламени, а наблюдать при затухающих углях звёзды или темноту. Уверен, звёздное небо здесь ему нравилось куда больше, чем в его мире. Здесь звёздное небо было действительно разноцветно звёздным, глубоким и чарующим. Непередаваемое зрелище. Особенно когда уходит луна. Особенно на фоне неба его мира, такого скучного, низкого, словно поддельного. Со скромными тусклыми звёздочками, больше похожими на вкрученные лампочки.

Уверен и лес его впечатляет так, что он подолгу молчит. Шокированный, тысячеярдовыми и двух тысячеярдовыми деревьями в высоту и переваливающими за сорок ярдов в ширину у основания. Так это он ещё не был в Густзонском лесу, в Ведьмином лесу и в других интересных местах. Там можно встретить образцы, переваливающие за толщину у основания в двести и триста ярдов, уходящее ввысь такими могучими и высокими стволами, что невозможно физически наблюдать его полностью. Малорослые (малорослыми приято называть любые деревья, не доходящие до облаков) деревья, произвели на него впечатление пожалуй больше всего, что он здесь видел. Напрямую он, правда, об этом не говорит, мотая всё на свой короткий, подрастающий с каждым днём ус, но по глазам его видно, что он непередаваемо влюблён в этот мир и ничего не может с этим поделать. К тому же встреча с дочерью Светича, Магорой, сильно повлияла на него.

Сомневаюсь, что он, когда-нибудь видел девушку красивее и прекраснее. Теперь она вместе с этими красотами, плотно сидит в его сердце и навсегда останется с ним. Даже если он решит покинуть местный рай. Ну, такой условно конечно, рай. Волколаки тоже не дремлют, как другие порождения тёмной природы неизвестного происхождения, из которой берут все свои соки, все самые противные человеку и природе в целом создания.

За мыслями о новоиспечённом госте, уже прошедшего свалившиеся на него в первые же дни испытания в проклятой деревне и испытания когтями и зубами в Грагуркле, за воспоминаниями звёздного неба, на которое я смотрел почти все четыре часа ночного боевого дежурства, пригревшись от идущего от костра тепла, я почувствовал лёгкий ветер. Он дул с Армажных земель. Уже прохладный и бодрящий. Потому мне пришлось самому накрыться капюшоном прекрасного плаща, купленного ещё в Стрисадисе. Мера возымела успех и под убаюкивающий ветер Армажных земель, я стал блаженно засыпать. Вернее я хотел это делать и не противлялся расслабленному телу, требующему отдыха, но ветер стал необычно сильным и сколько бы я ни кутался, не мог от него укрыться и тем более, толком согреться. Треск огня пропал. Я открыл один глаз и заметил перед собой ровный участок с камнями и редко-поросшей сквозь них травой. Ни кострища, ни друзей, ни лошадей. Стоило мне встать, как ветер сразу утих.

Сфокусировав взгляд, я приметил, как всё пространство вокруг холма, представляет собой лёгкое сияние. Словно вокруг бездна и ничего кроме каменистого островка рядом нет. Сложив руки у груди и предварительно сняв одну из ленточек на внутреннем кармане, я порвал её, шепча слова мантрических заклинаний, чтобы сфокусироваться на текущем моменте и не пропадать из него. Реальность вокруг, словно услышав мой звонкий и в то же время глубокий низкий голос, заволновалась, заколебалась, задрожала и хотела предпринять попытку к бегству, как вдруг я схватил её буквально за хвост. 

Сначала наступив на ожившую покрывалом траву, а потом, взяв её в руки, я потянул её как морскую сеть рыбака, и она словно сшитая с покрывалом мерцания вокруг островка, стала натягиваться. Я тянул и тянул, приговаривая сакральные угрозы, чтобы она поддавалась моим рукам и не выкручивалась. Сминая руками и сваливая позади себя, словно ожидая вытянуть крупную рыбу ине обращая внимания, на случайно попадающуюся мелкую рыбёшку. Простыня искрилась, пыталась нагреваться, становиться холодной и даже бить меня по рукам током, но я был неумолим и таки дотянул её до себя всю, обнажая за ней глубокую зелень древнего леса, с деревьями небывалой высоты, такими же, что так воодушевляли Гора.