Чтение онлайн

Тоджо посмотрел свысока на него, показывая, что не доверял Пон-суме, но отпустил мой воротник. Что тут делал Пон-сума? И где Бен и остальные?

И где Юкико?

Пон-сума вытащил огромный шприц, который использовал давным-давно на папе.

«Япония ведь страна милого и минимализма. Почему шприцы тут как для лошадей?».

Он вонзил шприц в запечатанный флакон и наполнил его. Лекарство хотя бы не мерцало зеленым в этот раз. Я вздрогнула от его осторожного прикосновения, когда он закатал мой рукав. Тоджо недовольно фыркнул. Игла уколола меня, и теплое облегчение полилось по моим венам, расслабляя мышцы, напряженные от ужаса, железная клетка на легких таяла. Я криво улыбнулась Пон-суме.

Кен сел на пятки, словно закончил бой. Он перегибал. Я была в порядке. Все было в порядке! Мне нравился шприц Пон-сумы.

— А теперь, — сказал старик в реке, — где Юкико-сама? Черная Жемчужина не будет тихой долго.

Я рассмеялась.

— Не подходи ближе, — предупредила я его. Ой, похоже, на английском. Кавано знал английский? Кавано был в опасной близости к тому, чтобы раскрыть, был ли он голым ниже пояса.

Штаны Тоджо зашуршали, он хотел снова схватить меня за воротник. Кто-то зарычал, тихий звук говорил о гневе, грозящем вырваться за край, о желании пролить кровь. Это был приятный юноша, с которым пытался завести отношения Кваскви. Я быстро заморгала, утреннее солнце блестело золотым на рыжей краске его волос. Если в вашем стиле были парни с мышцами пловцов, то он был довольно милым. Но сейчас он не был милым. Было опасно рычать на Тоджо.

— Хороший мальчик, — сказала я. — Хороший.

Один из черных костюмов Совета появился внезапно.

— Тоджо-сама, — сказал он. Его волосы были в виде шипов, как у Кена в Портлэнде. Я вздохнула. В Портлэнде было куда проще. Теперь все было сложным. Даже Кен! Я должна была переживать за Кена, но не помнила, почему. Я была слишком занята, глядя на плечи Кена. Это было куда приятнее, чем Пон-сума.

— У тебя мокрые колени, — сказала я черному костюму на английском. Мысли путались, и я не могла вызвать в себе японский. Тоджо напыщенно кивнул. Черный костюм шумно сглотнул. Ох, кто-то был в беде.

— Мы нашил Юкико-сама.

Кавано напрягся, гнев сделал его тело похожим на склизкого лысого человека.

— Как банановый слизень, — сказала я. Никто не смеялся.

Кен посмотрел на меня с тревогой.

— Милые мальчики не должны переживать, — сказала я ему. Тоджо повернулся и пошел за Костюмом по берегу реки к примятым камышам.

— Если Юкико пострадала, тебе не будет прощения.

— Это не его вина, — объясняла я Кавано. Мои губы казались тяжелыми, и хоть я пыталась использовать серьезный и официальный японский, голос звучал высоко, как у Суперкрошки. — Она хотела умереть.

Кавано поднял руку, направив ее на меня.

«У него ладони как у лягушки. Почему я не заметила раньше?».

— Врешь, — он бросился. Я зажмурилась.

«Что-то не хочется смотреть на бананового слизня ниже пояса!».

Через миг, который все гневно кричали и истерики, я поняла, что меня никто не схватил и не ударил. Я осторожно открыла глаз. Передо мной стояла принцесса-стюардесса.

— Сэр, — сказала она. И тревожнее добавила. — Сэр! Черная Жемчужина!

— Змеюшка, — объяснила я, и Кавано повернулся к реке. Голова Черной Жемчужины поднялась из воды, металась, словно от жестокого сна. Кавано рявкнул приказы другим черным костюмам рядом с ней. У кого-то были проблемы с управлением гневом. Он скользнул под воду без ряби. Жуть. Я поежилась. Вода вокруг Жемчужины забурлила, словно в реке появились пираньи.

— Как долго она будет такой? — услышала я вопрос Кена.

— Должно пройти через час. И ей будет еще больнее. Ей нужна Мидори, — ответил Пон-сума. Глупые. Черная Жемчужина не испытывала боль, она просто не хотела уходить с банановым слизнем.

— Ладно, Хераи-сан, пора проехаться в лимузине Совета, — поймала меня за локоть принцесса-стюардесса.

— Это не мое имя, — сухо сказала я.

— Да, — сказала принцесса-стюардесса. — Я знаю твое имя. Не соблазняй использовать его.

— Если ты даже…

— Тихо, — она перебила Кена. — Можешь пойти по своей воле и защитить свою девушку, или Тоджо принесет тебя позже.

Грузовик Кена оказался у берега реки, его переместили черные костюмы. У них были одинаковые прически с шипами. Им дали скидку на мусс для волос?

— Эй! — крикнул Кваскви. — Тут опасный иностранец. Мне не нужно поехать на лимузине? — он оскалился в сторону Пон-сумы. — С личным стражем, конечно.

Кваскви был забавным. И он не был таким хмурым, как Кен. Пон-суме стоило попробовать кусочек. О, мне нравилось видеть их как пару.

Принцесса-стюардесса нахмурилась.

— Кавано-сама не хочет вовлекать тебя во внутренние дела Совета, — Пон-сума снял сеть с Кваскви.

— Ясное дело, — сказал Кваскви. — Так я могу идти?

Принцесса-стюардесса кивнула. Кваскви пропал в следующий миг, на его месте была синяя сойка, которая вылетела из-под сетей раньше, чем они упали на землю. Я радостно захлопала.

— Вот! — сойка полетела к небу, описала круг со злым воплем и бросилась вниз, опустилась на плечо Пон-сумы, пошевелив крыльями так, словно кланялась.

Пон-сума посмотрел на сойку, закатил глаза и вернулся к готовности.

Крики черных костюмов на краю реки привлекли общее внимание. Бурлящая вода отталкивала Черную Жемчужину к отряду костюмов с сетями и палками, стоящему по колено в воде.

Хватка принцессы-стюардессы на моей руке раздражала, но она не отпускала.

— Я хочу посмотреть, — сказала я, потянув ее, и повторила на японском. — Миттэ миттаи десу, — она потянула меня к парковке. Она остановилась у большого лимузина. Отсюда прибыли все черные костюмы? Я представила, как они выходили из него как клоуны из Фольксвагена Жука в цирке. Смех привлек ко мне недовольные и встревоженные взгляды.

Черный костюм с ровными темными волосами с проседью вышел из-за руля, подбежал к пассажирской стороне и открыл дверцу. Я похлопала его по голове, пока принцесса-стюардесса усаживала меня в темном салоне.

— Тебе нужно больше мусса.

Он удивленно моргнул. Никто не ценил мои советы сегодня. Или, может, он меня не так понял. Я же говорила на английском. Я снова захихикала.

Принцесса-стюардесса грациозно села рядом со мной на кожаном сидении, укрытом белой подстилкой. Кен, дуясь и хмурясь, неловко втиснулся в лимузин — было сложно двигаться плавно со связанными за спиной руками. Он пытался сесть возле Пон-сумы на сидениях напротив, но я потянулась здоровой рукой и усадила его рядом с собой.

Я склонила голову и смотрела в большие темные глаза цвета кофе, на густые ресницы и острые скулы. Даже Марлин звала его красавцем, но я кое-что забывала. То, что он сделал, из-за чего я должна была злиться…

Сломанная рука покалывала. Я хотела, чтобы он смотрел на меня порой как Кваскви на Пон-суму. Не как голодная сойка на червячка, как делал сейчас Кваскви, а будто радовался, что я была жива. И чтобы он перестал хмурить зло брови.

— Куда они заберут Жемчужину? — сказал Кен.