Сны о войне
Шрифт:
Глава 3.
Марья Никитична не производила впечатления человека, наделенного особым даром. Обычная пожилая женщина, ухоженная, с пышным начесом седых волос, с крупными янтарными бусами поверх нарядной шелковой блузки. Не гадалка, а именинница, одним словом. Она всем приветливо улыбнулась и прошла в комнату. От чая отказалась и сразу приступила к работе.
Из черной сумки она извлекла деревянную шкатулку, большой хрустальный шар и круглую салфетку. В шкатулке оказались шесть свечей с подсвечниками. Марья Никитична попросила перенести на середину комнаты стол и выставила весь реквизит с педантичной точностью, согласуясь с углами комнаты.
– Вы будете устраивать спиритический сеанс? – догадалась Татьяна Сергеевна.
– Да, я общаюсь с духами умерших. Только для верного толкования их посланий необходимо одно условие. В комнате должны присутствовать только люди, верящие в таинство, – Марья Никитична серьезно обвела всех взглядом. Андрей Борисович нерешительно перешагнул с ноги на ногу и все- таки вышел на кухню.
Остальные остались в комнате, и целый час отец Ольги прислушивался к приглушенной речи гадалки. Наконец, дверь комнаты открылась и в коридор выплыла Марья Никитична. Лицо ее выражало усталость, обеспокоенность и расстройство.
– Извините, что ничем не смогла помочь, духи никогда не говорили со мной на таком смутном наречии, – оправдывалась Марья Никитична на пороге. Татьяна Сергеевна проводила ее и кивнула мужу, приглашая в комнату.
Ольга сидела в рассеянной задумчивости. Аркадий взъерошил волосы, уперся широкими ладонями в подоконник и внимательно вглядывался в пейзаж за окном.
– Да что нагадалось – то?! – требовательным громким голосом спросил Андрей Борисович.
– Да ерунда какая-то, – пожала плечами Татьяна Сергеевна. – Единственное, что хорошо – Оля будет жить. Это духи утверждали однозначно. Потом про какую-то поездку, или даже кругосветное путешествие говорила. Потом про мужчину, запутавшегося в своей страсти, но он нерусский, так что это не Аркадий.
Аркадий повернулся от окна:
– Конечно, не я. Ко мне из всех этих бредней скорее относится роль «поводыря», который будет помогать Ольге на всем пути.
– Но судьба «поводыря» тоже незавидная. Защищая меня, он погибнет, – продолжила восстанавливать картину пророчества Ольга.
– Да-а, – протянул Андрей Борисович. – Зря, Аркадий, вы пригласили эту знахарку. Лишние раздумья только.
– Вы правы, нужно выкинуть этот бред из головы и вернуться к реальности. Ольга, я предлагаю последовать рекомендации Олега, терапевта, который сегодня тебя обследовал, и лечь в стационар. На неделю, не больше. Родители смогут тебя посещать в любое удобное время. Тебе нужно хоть немного набраться сил. Со своей стороны обещаю приносить каждый день вкусные обеды.
– А потом что? После больницы?
– Я за неделю наведу справки и что-нибудь обязательно придумаю, – пообещал Аркадий.
– Хорошо, – кивнула Ольга, – я согласна. Не умирать же я приехала в столицу.
– Опять про смерть? Мы же договорились! – Аркадий устрашающе сложил руки на груди и свел брови вместе. Ольга рассмеялась:
– Прости! Больше никогда!
На следующий день Ольга отправилась в стационар городской больницы, Аркадий весь рабочий день строил схемы и теории, как излечить недуг знакомой. У него все никак не шел из головы рассказ медиума: в жизни Ольги будет двое мужчин, один – «поводырь», другой – «вторая половина». Что это значит? И какая роль уготована Аркадию?
Вторая половина – так обычно говорят о человеке противоположного пола, с которым вступаешь в законный брак. Вторая половина – это дополнение тебя, состыковка с другим человеком по витиеватой линии пазла. Соединение двух половин равно целому, совершенному образу.
Неужели выздоровление Ольги зависит от неизвестного пока человека, который априори ее «вторая половина»? Как же выглядит ее полная противоположность? Ведь вторая половина целого – это еще и полная противоположность первой части. Реверс без аверса не существует. Левая рука зеркально отражает правую.
Аркадий стал рисовать образ Ольги перед внутренним взором. Маленькая, худенькая, светлые волосы, карие глаза. Ей должен противостоять высокий дородный мужчина с темными волосами и светлыми глазами. В душе Аркадия возникло непонятное чувство радости, ведь он вывел в этой формуле собственный портрет. Может, именно они предназначены друг другу? Ведь не зря же случай свел их через десять лет при таких трагических обстоятельствах.
Но в таком случае кто является «поводырем» Ольги, который сведет их вместе? И самый главный насущный вопрос – как вернуть Ольге сон?
– Молодой человек, вернитесь на бренную землю, – с укоризной окликнул его Дмитрий Анатольевич, – вы уже который день не в себе.
– Да…, – Аркадий хотел было объяснить свое поведение и вновь завести разговор с профессором об Ольге, узнать его мнение о предсказании гадалки, но осекся. – Да, я не в себе.
– Похоже, та особа, что была здесь в начале недели, сама не спит и вам не дает, – лукаво улыбнулся Дмитрий Анатольевич и серьезным тоном добавил, – но вы же взрослый человек, и, я надеюсь, не будете смешивать личное с профессиональным.
– Да, конечно, – согласился Аркадий рассеянно. Какая- то мысль пронеслась в его голове как комета. Она была важной, но кроме вспышки ничего не оставила. Теперь Аркадий пытался угнаться за нею и додумать, – Дмитрий Анатольевич, что вы сейчас только что сказали про сон Ольги?
– Так! Вы о работе будете думать или нет?! – профессору уже надоела отчужденность аспиранта. – Я сказал, что ваша знакомая украла ваш сон.
– А может быть так, что один человек связан с другим своей энергией, и что их мозговые деятельности полностью амбивалентны? – выпалил Аркадий, он наконец поймал искомый обрывок мысли.
– Что это за чушь вы понесли?!– Дмитрий Анатольевич даже снял очки от удивления и пристально посмотрел на молодого коллегу. – Что это вы говорите? Какие амбивалентные мозговые деятельности? Что за псевдонаучная ересь?! Да я вас от работы за такое отстраню, если не прекратите сейчас же!!!
– Извините, профессор, – Аркадий виновато опустил глаза. Он совсем забылся, что перед ним был светило науки, яро отстаивающий ее положения и действующий исключительно в рамках научной доктрины. Дмитрий Анатольевич не признавал ни одной теории, пока ему не предъявляли ее экспериментальное подтверждение, метафизических же идей не терпел.