Чтение онлайн

Не знаю, сколько я так провела, но тело потихоньку приходило в себя. В какой-то момент я почувствовала холод. Конечности окоченели. А моросящий дождь уже перешёл в полноценный ливень, и не радовал, а подавлял. Пожалуй, мне стоило найти укрытие. Иначе рисковала либо простудиться, либо захлебнуться.

Собравшись с силами, я села. И поморщилась, когда под попой хлюпнула вода. Да уж, пока я лежала, вокруг меня успела натечь вполне приличная лужа. Впрочем, моей одежде это не помешает. Ей уже ничто не помешает.

На мне были надеты те же вещи, в которых Калеб меня увёз из Картаниса. И к данному моменту она пришла в практически полную негодность. Туника была разодрана, брюки… безнадёжно испачканы. К тому же висели после вынужденной голодовки. Из хороших новостей – сапоги оказались целы. Возможно, потому, что Калеб ещё в первый день стянул их с меня и зашвырнул в дальний угол. Тот самый, где мерцал портал.

– Прежде, чем лечь в постель, принято разуваться. Ты меня поняла?

Со вздохом я подтянула завязки и с трудом поднялась. Сил идти не было. Но не ползком же мне добираться… А, кстати, добираться куда? Я понятия не имела, где нахожусь. Кругом лес, сверху льёт дождь, напрочь ограничивая видимость. Но не оставаться же на месте. Так недолго впасть в отчаяние, а я только что оттуда.

И я пошла вперёд. Едва переставляя ноги, хватаясь за стволы. Льющиеся с неба струи воды больше не приносили облегчения. Одежда намокла и тянула вниз. По-хорошему бы её высушить… Но она снова намокнет в считанные минуты. Так зачем тратить силы?

Струи дождя пригибали к земле всё, что я видела: ветви деревьев, невысокие кустики неспелой черники, низенькие ёлочки, меня… Тяжёлые капли стекались в углубления, текли ручьями. Ноги по щиколотку утопали в размягчившейся почве.

Желудок вновь сводило от голода, и на миг проскользнула мысль об оставленном в подвале мясе. Можно было прихватить с собой тот кусочек, и сейчас бы у меня было хоть немного сил… С другой стороны радовало, что я догадалась забрать хотя бы обувь. Хуже было бы, поступи я наоборот.

Не знаю, сколько я шла. Скорее всего, недолго. Силы закончились слишком быстро и я тяжело опустилась на землю, привалившись к широкому стволу. Дереву явно исполнился не один десяток лет. Поверхность ствола была узловатой, пестрела обломками сучков. А корни вздымались над землёй, образуя некое подобие шалаша.

Подумав пару минут, я встала на четвереньки и поползла в сторону углубления. Если повезёт, там не будет лить дождь.

Не знаю, как я собиралась выползать из укрытия. Меня угораздило полезть в нору – а это оказалась именно она – головой вперёд. Однако мне повезло. Углубление окончилось расширяющимся проходом и небольшой пещеркой, в которой можно было уместить парочку Виолетт. Если они обнимутся и свернутся калачиком.

Но я была всего одна, и обниматься ни с кем не планировала. Поэтому просто доползла до дальней стенки и прикрыла глаза. Даже не задаваясь вопросом, кто именно натаскал мягкий мох для подстилки.

Ещё до того, как открыть глаза, я поняла, что согрелась. В насквозь мокрой одежде, спрятавшись в паре метров под землёй – согрелась. Как?

Второе, что я почувствовала – мои пальцы утопали в чём-то мягком и шелковистом. Безумно приятном на ощупь. Мех?

Память услужливо подсунула образ Симбы. Мы часто спали с ним именно так, в обнимку. Только Симбы здесь не было и быть не могло.

С усилием разомкнув веки, я огляделась. В укрытии по-прежнему было темно. Лишь из узкого лаза пробивался едва заметный свет. И в этом свете я с трудом различила темнеющее возле меня пятно. Тепло излучало именно оно.

Высвободив руку из мягкой шерсти, я легонько прищёлкнула пальцами, создавая крошечный пульсар. Очень осторожно запустила его ближе ко входу, следя, чтобы он ничего не касался. Не хватало ещё подпалить собственное убежище.

Возле меня лежал… медвежонок. Наверное… Или нет. Размером он был со среднюю собаку. И для медвежонка у зверька была слишком уж маленькая голова. Зато совпадал тёмно-коричневый цвет шерсти с густым подшёрстком.

Малыш поднял голову, сонно похлопал глазками-бусинками и сладко зевнул, обнажая пасть, прямо-таки усеянную острыми зубами. Я вздрогнула и вгляделась в зверька внимательнее. Он тряхнул головой и поднялся на лапки. Внимательно уставился на пульсар и заворчал.

– Прости, – выдохнула я поспешно, гася огненный шарик. – Просто мне без него ничего не видно.

Зверёк затих на время, и я могла поклясться, что чувствую его изучающий взгляд. Затем послышался шорох, и сбоку что-то посыпалось. А затем от стены полился тусклый, едва различимый свет. Через несколько мгновений глаза привыкли, и я смогла выцепить из темноты мордочку. Малыш в самом деле пристально разглядывал моё лицо и время от времени принюхивался.

– Ты… меня понимаешь? – уточнила я.

Вместо ответа зверёк переключился на исследование моей одежды. Обошёл по кругу, ткнул носом и фыркнул.

– Ну уж прости, я бы и рада помыться, но возможности пока не было.

Кажется, зверёк закатил глаза. Хотя, скорее, это всё моё больное воображение расшалилось. Так ведь не бывает, правда? Чтобы зверь понимал человека. Или бывает?

И снова вспомнился Симба. В доме Толы на прямой вопрос, понимает ли он меня, кот претворился ветошью. А ведь что-то такое Тола в тот день рассказывала. И про Симбу и вообще.

– Ты йонги! – выдохнула я, тыкая в зверька обвиняющим жестом. – И ты точно меня понимаешь!

Зверёк многозначительно фыркнул и полез наверх. Я проводила взглядом исчезающую спинку и начала разворачиваться, чтобы ползти следом.

Путь наверх занял мучительно много времени. Я не меньше двух раз останавливалась перевести дух, но упрямо продолжала путь. Не хватало ещё лишиться сознания, находясь наполовину в земле.

Наверху за время моего сна мало что изменилось. Нет, дождь закончился, и это не могло не радовать. А вот еды так и не появилось. Что, наоборот, печалило. За время заточения я уже привыкла к состоянию постоянной слабости и головокружению. Но о физических нагрузках можно было забыть. Даже о тех, где ты просто вертикально стоишь. Или ползёшь вверх по тоннелю. К повторению подобного я была совершенно не готова.

Прислонившись спиной к дереву, прикрыла глаза и часто задышала. Перед внутренним взором расползались цветные круги, намекая на скорую потерю сознания. Нет, я бы, пожалуй, была даже не против лишиться чувств. Но только если делать это по всем правилам. Сперва убедиться, что за спиной стоит неотразимый кавалер, а затем уже с тихим вздохом валиться в благородные объятия. Всё как учили наставницы.

От воспоминаний отвлекло мокрое касание щеки. Зверёк снова обнюхивал моё лицо. Явно пытался понять, почему странная девушка разлеглась на земле и не шевелится. Я вымученно улыбнулась.