Чтение онлайн

— Идите, я послежу за Луи, — сказала нам мама Нэнси. Нам конечно же хотелось побыть наедине, и до вечера эта славная женщина готова была взять на себя миссию собачьей няньки.

— Вы уверены? — все же уточнил я. До сих пор с Лу не оставался никто, кроме меня, и я не знал, как он на это отреагирует, он мог перепрыгнуть через забор, выбить дверь или разбить окно… Лу был мастером по таким фокусам, и, окажись он на свободе, местную павлинью популяцию ждала незавидная участь.

— Луи мне нравится. Идите. Я ему что-нибудь приготовлю и, может быть, научу каким-нибудь трюкам.

Я не уверен, держала ли миссис Бэнкс когда-либо собак, но Лу ей и правда нравился. И это именно она первой стала называть его Луи – впоследствии это имя так и прижилось. Но только для других людей: я сам, когда к нему обращался, всегда называл его только Лу.

Мистер и миссис Бэнкс познакомились в 60-х. Он был тихим и скромным военным механиком и служил на Тайване, она влюбилась в него, и он тоже. По-английски она не знала ни слова, зато была очень хороша собой и обладала веселым, открытым нравом. Они уравновешивали друг друга: он был вдумчивым и старательным, она – решительной и дружелюбной. У них был один сын и одна дочь.

Именно потому что Нэнси характером пошла в мать, ей удалось убедить меня в тот памятный день подобрать искусанного блохами и клещами беспородного пса.

Я представил, какой ущерб Лу способен нанести чистеньком и ухоженному дому Бэнксов. Изящные китайские украшения рисковали быть изгрызены в хлам. Но зато сад был окружен высоким забором, и хозяйка дома была полна решимости проследить за Лу.

Так мы его и оставили с миссис Бэнкс, в окружении вопящих павлинов, и провели чудесный день, разъезжая по окрестностям. Мы посмотрели старую Пасадену, понежились на солнышке, прошлись по магазинам и пообедали в кафе на террасе с видом на старый бульвар. Но чтобы не злоупотреблять добротой миссис Бэнкс, через пару часов мы все же двинулись в обратный путь. Мне не терпелось увидеть, как они поладили друг с другом.

Миссис Бэнкс мы обнаружили посреди улицы, в двух кварталах от дома – она куда-то бежала трусцой.

— Оп-па, — сказала Нэнси.

— Да, он сбежал, — вздохнул я, опуская окно.

Она подошла к машине.

— Я выпустила его в сад, чтобы он сделал свои делишки, а он перепрыгнул через забор – и был таков.

— Когда? — уточнил я упавшим голосом. За долю секунды я успел прикинуть, как далеко он мог забежать, по какой дороге, что он мог натворить в лучшем и в худшем случае, откуда мог подуть ветер, какие парки находятся рядом – в общем, постарался учесть все, что можно.

— Две-три минуты назад. — Глаза у нее были на мокром месте. В первый раз в жизни я видел ее настолько расстроенной.

— Думаю, я знаю, где он, — сказал я миссис Бэнкс. Даже со скоростью Лу, за пару минут далеко он уйти не мог. — Возвращайтесь домой, вдруг он сам вернется.

Мы проехали два квартала, и наконец я заметил знакомый силуэт. Лу обходил по кругу одноэтажный дом, с крыши которого надрывался очередной безумный павлин. Мы решили какое-то время не вмешиваться: Лу явно намеревался отыскать путь к цели, и мне было интересно, что он станет делать. Он запрыгнул на каменную изгородь, попытался перескочить на крышу сарайчика, пристроенного к дому. Когда с этой стороны ничего не вышло, он понюхал воздух, взобрался на крышку мусорного бака и уже оттуда, тоненько тявкая от возбуждения, попробовал достать лапой до подоконника. Он так хотел эту проклятую птицу. Я сочувственно вздохнул при мысли, что скоро этой забаве придет конец.

— Охотится, — сказал я, и Нэнси погладила меня по щеке. Моя нервозность улеглась.

— Надо сказать соседям, пусть они его наймут птиц гонять.

— Он им тут наведет порядок.

Лу не сводил взгляд с павлина, распустившего пестрый хвост. Я окликнул его через окно. Он обернулся, увидел нас, улыбнулся и побежал к машине. Я распахнул заднюю дверь:

— Залезай, хулиган.

Он вилял хвостом что есть мочи и выглядел довольным, как школьник на прогулке. Мы вернулись к дому Бэнксов. Мама Нэнси беспокойно расхаживала по лужайке.

— Плохая собака! — воскликнула она, когда Лу устремился к ней, и погрозила ему пальцем. Лу понюхал палец, потом лизнул. Она погладила его по голове. — Как ты меня напугал!

— Он охотился за павлинами, — объяснила ей Нэнси. — Извини, мам.

— Погодите… Я покажу вам, что он теперь умеет! — Миссис Бэнкс утерла глаза рукавом, вытащила из кармана кусочек сыра и показала его Лу. Тот уселся перед ней, не моргая. — Так, Луи… пожми лапу, давай. — Она наклонилась и легонько постучала ему по правой лапе. Он тут же ответил. Она скормила ему сыр. — Хорошо. Молодец, Луи.

— Ого! — Я пришел в восторг. — И как быстро вы этого добились?

— Минуты за две. Он же и так все делает лапами. — Лу продолжал к ней тянуться, даже когда сыр закончился. Она улыбалась и пожимала ему лапу каждый раз. Он принюхивался, в надежде, что угощение еще осталось, менял лапы, поскуливал и, наконец, уставился на нее так умоляюще, что она не выдержала и сгребла его в объятия.

Мы с миссис Бэнкс починили изгородь в том месте, где Лу сумел ее перепрыгнуть. Я понимал, что это все равно его не остановит, если он всерьез захочет вырваться на свободу, но ей ничего говорить не стал. И, как ни странно, Лу больше ни разу не убегал. Возможно, ему слишком нравились ароматы, которыми этот дом был пропитан, — курицы, специй, маринованной говядины, пышных паровых булочек и острого соуса. Даже страсть к охоте на павлинов отступала на второй план перед прелестями китайской кухни. А еще, я уверен, он не хотел больше огорчать маму Нэнси.

Перед сном мы вышли на небольшую прогулку. На улице было тихо, сладко пахло травой и пасленом. Лу обнюхал соседскую клумбу, затем вернулся и пошел со мной рядом; поводок я привычно держал в руке.

Вечерами мы теперь гуляли только так, свободно и без привязи, вдвоем, вслушиваясь, как ездят вдалеке машины, шуршат шины по асфальту и временами лают собаки у кого-то на заднем дворе.

На углу улицы Лу забрался в заросли плюща, обвивавшего фонарный столб: пару дней назад он засек там крысу и теперь не мог пройти мимо этого места спокойно. Разочарованный тем, что сцапать грызуна не удалось, он щедро пометил столб, а потом для пущей уверенности облегчился. И хотя обычно я всегда за ним убирал, в тот вечер я оставил эту кучку на месте: отчасти потому, что добраться до нее было трудновато, но в основном потому, что, насколько мне было известно, запах фекалий привлекал крыс. Я не хотел лишать Лу приключений, а охота на грызунов была его любимой забавой.

Он подрал плющ задними лапами, чтобы оставить там свою метку. Это тоже было привычкой, оставшейся у него с детства. Подозреваю, что с другими щенками они целыми днями занимались чем-то подобным. Наверняка, запах крыс и других собак пробуждал у Лу давние воспоминания.

Я присел на обочину. Он устроился рядом со мной, и я крепко его обнял. Я ощущал ритмичное дыхание и тепло его тела. Он ткнулся носом мне в шею. В этот день все могло бы пойти совсем по-другому. Как хорошо, что павлин обнаружился так близко.

Лу очень быстро привыкал к жизни в городе, но мне этого было мало. Вместе с ним мы начали осваивать дикую природу Южной Калифорнии, тот мир, в котором родился Лу. Конечно, это были не совсем холмы его родного Мендосино, но тут тоже не было ни изгородей, ни дверей, ни асфальта. Мир Лу – это были травы, деревья, ручьи, пыль, звериные тропы, еноты и койоты, не имевшие никакого отношения к городам. Здесь каждая пядь земли была напоена запахами, рассказывала тысячи историй, манила все дальше и дальше в холмы, и Лу шел по следу, обнаруживая то чьи-то скрытые от глаз тайны, то укромные лежбища, то старые, давно забытые кострища на стоянках, места рождения и смерти.