Чтение онлайн

— Это пусть лекарь скажет, — прогудел дядя. — А ты лежи пока. Пару дней имеешь право отдохнуть.

— Дядя, — испугалась такой перспективы, — мне не нужен отдых! Рана ведь не настоящая. И теперь, когда разум не верит в ее наличие, то и болеть нечему! Мне нужно в академию!

— И все равно, пусть сначала посмотрит, — государь нахмурился.

— Княгиня права, — мягко, но весомо сказала Синтия. — Вы же видели Изи. Она стала еще шустрей после пробуждения.

— У меня экзамены, — быстро вставила я. — И порталы. Граф Вольский, наверное, меня потерял.

— Кстати об этом, лисичка, — государь взглянул на маркизу, секунду подумал, но решил продолжить, — я не стану тебя неволить.

— Дядя? — не поняла я.

— Я одобрю любой твой выбор, Василиса. Как и обещал ранее.

— Вы поговорите, а я вернусь к племяннице, — маркиза заметила, что дяде неудобно говорить при ней прямо. — Я лишь воспользовалась случаем поблагодарить вас одной из первых.

— Я не буду неволить тебя, девочка, — повторил дядя, когда за маркизой закрылась дверь. — Ни за Вольского, ни за принца, ни за эмира. Выбирай сама, по сердцу.

Черняхов покосился на государя, но промолчал. Он явно согласен не был, но возражать напрямую не решался.

— А как же война? — осторожно спросила я, не торопясь радоваться.

— Придумаем что-нибудь, — государь тяжело вздохнул, тяжело перешагнул с ноги на ногу, а меня опять накрыло приступом неловкости. — Я пойду. Юрий?

— Я отвезу княгиню, — Черняхов не торопился уходить. — Мне нужно попасть в академию. Разобраться.

— Я хотела бы уехать сегодня.

— После лекаря, — напомнил дядя от входа. — Пойдем, граф, пусть девочка поест.

После этих слов я поняла, что действительно, голодна, как волк, и готова съесть как минимум барашка. Но принесли мне кашу и бульон. И то после того, как дворцовый лекарь счел меня здоровой.

Черняхов прислал сообщение со временем отъезда, и я начала торопливо собираться. Богдана помогла мне привести себя в порядок, сбегала за корзиной с ужином и уложила мои вещи в маленький сундук.

Когда в дверь постучали, я уже было решила, что граф прислал за мной раньше, но Богдана широко распахнула дверь, пропуская Митю с Изабеллой.

Я поднялась навстречу, не зная как правильно себя вести, но Изабелла подошла первой и осторожно обняла меня:

— Спасибо, что спасли меня. Мне рассказали. И… я помню, как вы прикрыли меня. И…

Девочка смутилась и сделала шаг назад, уступая место моему брату.

— Мы все места себе не находили, — Митя тоже крепко обнял меня. Совсем не так официально, как тогда, когда я приезжала на заседание Думы. — Рад, что все обошлось.

— Все хорошо, правда, — сказала я, отстраняясь. Просто видела, что Изи неприятны наши объятия. Девочка разрывалась между благодарностью и внушенной мною же ревностью.

«Сама виновата, нужно было придумать другой раздражитель».

Это пройдет. И даже хорошо, что так — видно же, что Митя принцессе не безразличен. Пройдет лет шесть-семь, и они станут супругами. А пока нужно радоваться и этим эмоциям.

Я видела, что и Мите нравится Изабелла. В его взгляде теплота смешивалась с удивлением и легкой настороженностью, но теплоты было больше.

21-е Туманя.

21-е туманя

— Я хочу знать о всех рисках до того, как вы окажетесь в опасности, а не после, — Черняхов говорил сухо и недовольно, смотрел в окно и делал вид, что он в экипаже один.

— Не было особенного риска, — сказала неохотно. — Я точно знала, что нахожусь в иллюзии, поэтому не могла умереть.

— Забавно, — скучающим тоном произнес граф, — а вот всем остальным показалось, что могли.

— Если бы не перенапряжение, все прошло бы гораздо лучше, но бессонная ночь и…

— Это я и называю «рисками», — перебил меня Черняхов. — Вы не принадлежите самой себе, княгиня. На вас ответственность за судьбу тысяч. Случись беда и кто станет во главе рода? Ваша безалаберная мачеха или вздорная сестра?

— Ну, знаете…, - я повысила было голос, но взглянула на перегородку между нами и солдатами и продолжила тише, — не трогайте мою семью, Юрий Михайлович!

— А вы не ведите себя необдуманно, Василиса Саввовна.

— Когда принцесса была при смерти, вы не были столь хладнокровны.

— Тем не менее я не готов обменять вашу жизнь на жизнь Изабеллы.

— Могу я узнать причины? — я насторожилась. — Государь освободил меня от навязанной помолвки.

— Но война по-прежнему на пороге, — граф соизволил оторваться от пейзажа за окном и сосредоточиться на мне. — Хотите остаться в стороне?

Я хотела:

— Вы преувеличиваете мою значимость.

— Нет, Василиса, — Черняхов заговорил отрывисто и зло, — это вы пытаетесь спрятаться в академии от всех сложностей. Взяли на себя обязанности главы, так извольте думать о своих людях! Сколько у вас готовых к призыву?! Десять тысяч? Двадцать? Сколько из них вернется живыми?!

— Да что я могу сделать?! — закричала я, забыв про солдат за перегородкой. — Не я это затеяла! Ненавижу войну! Ненавижу оружие!

— Прекрати истерику, — Черняхов скривился и перешел на «ты». — В твоих силах помочь державе.

— Порталы, — обречено произнесла я.

— Какая тебе разница за кого выходить? Вольский хорош собой, богат и талантлив. После обряда будет привязан к тебе, как ручной гепард. Только не говори, что влюблена в другого.

В голове против воли возник образ Яна, но я стиснула зубы и промолчала.

— Без обряда порталы не создать, — продолжил Черняхов. — Ты не заточена под артефакторику, сама знаешь. Пусть государь и дал тебе волю. Но вольна ли ты?

Теперь в окно уставилась я. Граф меня больше не трогал, а я всю дорогу быстро моргала, чтобы не допустить слез.

Черняхов прав. Я не вольна. За мной тысячи людей, и если в моих силах не допустить их смерти, я это сделаю. До боли жаль Тео. Он искренне привязан ко мне, я знаю, но мой верный варяг поймет. Он всегда понимает.

Как жаль, что нельзя соединить в одном трех мужчин: Теодора с его честностью и благородством, Демьяна с его бесценным талантом и Яна с его бесшабашной харизмой. Получился бы идеальный.

Поговорить с подругами смогла только сегодня во время обеда. А утро пришлось посвятить графу и его сопровождающим. Конструирование я сдала, так что первого занятия у меня не было, и причин для отказа не нашлось. Так что была вынуждена проводить экскурсию по театру, выслушивать высказывания о безалаберности и молиться, чтобы Черняхов не узнал, что я выезжаю из академии без охраны.