Чтение онлайн

Генри постарался отогнать вспыхнувшую перед глазами картину того, что, по всей видимости, происходило в соседней палатке, и его мысли тут же обратились к Розамунде. Он еще раз с горечью осознал, что встрече их скорее всего не бывать. Все его надежды рухнули. Вестовой угодил, вероятно, в плен или в лапы грабителей. Ни его самого, ни писем. А может, оно и к лучшему, ведь теперь кругом стало еще опаснее. Леса и поля кишат солдатами — и своими и неприятельскими. Страшно подумать, что Розамунда ехала бы теперь по зимним дорогам, рискуя каждую минуту стать добычей врагов или своих же изголодавшихся по женщинам удальцов.

Опять послышался женский смешок, и Генри перевернулся на живот, надеясь утишить этой позой жар в крови, вспыхнувший при дорогих его сердцу воспоминаниях. С такими мыслями поди теперь засни… Иногда он и сам не верил, что столь страстно влюблен в собственную жену. Знали б его друзья, в какой он попал переплет, засмеяли бы. А они-то старались — водили к нему одну за одной женщин. Пришлось даже во всеуслышание объявить, что во имя высокой цели он готов дать обет целомудрия. Один священник благословил его за столь редкостное смирение — Генри даже устыдился. Ибо высокая цель у него была лишь одна остановить бесконечный поток молодок, коими добросердные друзья хотели его порадовать.

Снаружи раздались шаги, и кто-то откинул край шатра. Это был сэр Исмей, зябко кутавшийся в теплый плащ.

— Выпьешь со мной, Генри? — спросил старик, протянув озябшие пальцы к пылающей угольками жаровне. — Видно, старею, холод пробирает до самых косточек.

— Отчего не выпить. С удовольствием. Вы готовы к сражению?

Сэр Исмей пожал плечами, усаживаясь на скамейку. Пока Генри разливал вино, он не отводил пальцев от жаровни.

— А можно ль быть готовым к смерти?

— О Боже, почему непременно к смерти? Что за печальные помыслы? Мы ведь обязательно победим, — засмеялся Генри, касаясь своим кубком кубка тестя. — За победу!

— За победу!

— В последнее время вас явно что-то печалит, отец.

Сэр Исмей вздохнул, не желая слишком откровенничать, однако скрывать свои терзания было выше его сил.

— Приснился мне один сон… скорее похожий на видение.

Генри так и подскочил, встревоженный:

— И какого рода?

— О, к судьбе завтрашнего боя это отношения не имеет. Сугубо личные дела.

Зять его облегченно вздохнул и сказал:

— Ясно. Не мучайте же, скорее выкладывайте, что вам напророчено во сне.

— Видел всадников, ведущих коня с перекинутым через седло покойником. — Сэр Исмей невидящим взглядом смотрел на янтарные угольки. — На попоне был боевой герб де Джиров.

— У вас расстроенное воображение, отец, только и всего, — бодро утешил его Генри, втайне надеясь, что больше никто из его солдат не видел таких кошмаров. Сэр Исмей всегда имел мрачный нрав, правда, с тех пор, как они породнились, он вроде немного отмяк душою.

— Да, верно, ты прав. Есть какие-нибудь вести от Розамунды? — спросил сэр Исмей, желая отвлечься от печальных мыслей, — Не в тягости еще?

Генри взъерошил пальцами густые волосы и покачал головой:

— Едва ли. Мы мало бываем вместе. Вот, надеялся провести с ней вдвоем Рождество. Исмей, спасибо вам за дочь. Поначалу это был чисто деловой альянс, но теперь… теперь все иначе, — сказал Генри, вдруг охрипнув, чувствуя, что ему трудно найти слова для столь интимных переживаний.

Черные глаза сэра Исмея широко распахнулись от изумления.

— Всемилостивый Боже. — Он сдержанно улыбнулся. — Вас обоих точно опоили приворотным зельем.

— Обоих?

— Да моя-то просто без ума от тебя, парень. А то ты не знаешь!

Генри, довольно усмехнувшись, кивнул:

— Все верно. Я каждый день благодарю Господа за то, что послал мне ее.

— Пусть ничто и никто не переменит твоих чувств, — загадочно произнес сэр Исмей и почему-то нахмурился. — Спокойной тебе ночи, Гарри. Выедем завтра вместе.

Они распрощались, и лорд де Джир удалился.

Стены вражеской крепости смутно темнели в утренней мгле. Стояла необычайная тишь, будто тысячи солдат были ввергнуты в магический сон и теперь только тайное заклятие могло их пробудить. Генри вздрогнул от недоброго предчувствия. Он не любил такой неестественной тишины. Он натянул рукавицы и стал затягивать ремни на шлеме. И — стал ждать.

Дозорные на стенах Сэндала увидали, как по открытому пространству к замку движутся отряды ланкастерпев. Они опасались куда более мощного приступа, а тут какие-то полтыщи. Воины Йорка тут же стали подтрунивать над своим начальником, что он-де испугался какой-то жалкой кучки. Тот вскипел и решил немедленно продемонстрировать свою доблесть и заодно разделаться с этими безрассудными почитателями короля, то есть вполне готов был угодить в ловушку.

По рядам подступавших к замку сотенных отрядов пронесся радостный ропот: грохот, доносившийся из крепости, изобличал подготовку Йорка к атаке. Там раздавалось ржание и топот копыт — лошади чуяли боевой настрой наездников. И вот уже спустили мост, а вскорости отворили ворота.

— Идут! — вскричал Генри, дав солдатам знак приготовиться к «битве». Через минуту первая шеренга лучников отпустила натянутые тетивы, вослед то же самое проделала вторая. На эта атака кончилась, и оба войска стояли, ничего более не предпринимая, посреди обдуваемой всеми ветрами низины, именуемой Уэйкфилдским полем. Резкий ветер раздувал знамена и штандарты. Наступающих словно бы кто околдовал, не давая им начать бой. И вдруг… они стали медленно пятиться.

Храбрецы Йорка не верили собственным глазам! Мало того, что у противника оказалось людей гораздо меньше, чем они предполагали, они, по всему, и биться-то не горазды — дают деру. С ликующими воплями йоркисты ринулись в атаку сами, поверив коварным хитрецам.

Генри разослал приказы своим и войску де Джира: продолжать для видимости сопротивление и вести супостатов к лесу, покуда те в горячке не забредут подалее от крепости, чтобы им невозможно было добежать до спасительных ее стен. Сам Генри, ворвавшись в кучу дерущихся, не утерпел и, соскочив с коня, помчался вперед, размахивая огромным мечом. Сзади с не меньшим воодушевлением мчался сэр Исмей. забывший перед лицом врага про все свои вещие сны.

По тогдашним обычаям дрались спешившись, оставив коней сзади. Хитроумный план почти уж был завершен, сэр Генри и сэр Исмей все более распалялись звоном клинков и эхом яростных воплей, несшихся над полем. Теперь ланкастерцы двигались живее, но, однако, казалось, что чары все еще не развеялись и сдерживают их.

Но вот храбрецы Йорка пересекли невидимую линию, и зазвучал рог, потом еще раз. Его услышали лишь те, кто ждал сигнала, а все прочие в этом гвалте его попросту не заметили.

Генри махнул рукой, приказывая своему отряду сдвинуться к правому флангу, и тут из леса хлынули тысячи солдат, рвущихся в битву. Йоркисты в панике развернулись и… поняли, что они в западне. Они были со всех сторон окружены. Слишком поздно им открылась роковая ошибка, и теперь предстоял последний — смертный бой.