Соблазненная роза
Шрифт:
— А я думала, что в Шотландии кругом высоченные горы и что здешние жители готовы напасть на всякого, кто не из их клана, — призналась Розамунда, недоверчиво вглядываясь в спокойный мягкий ландшафт.
— Это все гораздо севернее. А здесь земли спокойные, никаких гор, лишь пологие холмы, такие же, как те, по которым мы только что проехали.
Благодатный край, здесь мы будем в безопасности, и главное — вместе. — Он обнял ее за плечи. — Будем жить как селяне. Ибо здешнее мое пристанище очень бедно, эта скромная крепость ни в какое сравнение не идет с нашим роскошным Рэвенскрэгским замком.
— А как долго мы тут пробудем? — спросила Розамунда, уткнувшись лицом в теплую ямку на его шее и шаловливо водя по соленой коже кончиком языка — пока не почувствовала, как тело Генри отзывается красноречивой дрожью.
— До тех пор, пока тебе не надоест предаваться со мною утехам любви, — прошептал он, целуя ее в губы.
Счастливо рассмеявшись, Розамунда крепко его обняла, прижавшись к мускулистой груди. Наконец-то она обнимает его наяву, а не в мечтах…
— Сначала вам не мешало бы принять ванну, милорд, — сказала она, сморщив носик.
— Разумеется. Мы можем принять ее вместе; расположившись у теплого очага. Доставь мне такое удовольствие. — Он нежно прижал ее к себе. — Конечно, грустно, что я вынужден скрываться. Обещаю тебе, душа моя, что это ненадолго, пока не минут опасные времена.
— С тобой вдвоем я готова пробыть здесь сколько угодно, — искренне призналась она, заглядывая в его синие очи, сияющие нежностью и любовью… к ней, к Розамунде. — Просто я хочу знать, как долго мы пробудем в Шотландии, ведь ты, возможно, не захочешь… чтобы твоего сына считали шотландцем.
— Что? — Теперь в его глазах отразилось великое потрясение. Казалось, он не верил услышанному. — Что ты сказала? — переспросил он, слегка отодвинув ее от себя. — Розамунда… ты… то есть мы… у нас будет ребенок?
— Да.
— Ты уверена?
— Да, милый.
Видя, как он счастлив, Розамунда чуть не расплакалась от радости. Генри снова обнял ее, но очень осторожно и почтительно, словно боялся ей навредить.
— Чего ты испугался. Гарри Рэвенскрэг? — чуть обиженно усмехнулась она и, обвив его шею руками, притянула его губы к своим. — Я хочу насладиться нашим изгнанием, но сначала ты должен кое-что мне пообещать, а что, догадайся сам.
Генри осыпал ее лицо поцелуями… Как же он любил эту женщину!
— Обещаю, что буду вечно тебя любить, прекрасная моя роза, Роза Рэвенскрэга.
Розамунда просияла, вполне довольная услышанным.