Чтение онлайн

— Просыпайтесь, миледи. Вам пора уезжать, — мистрис Марстон потрясла гостью за плечо, тщетно стараясь ее разбудить.

Наконец Розамунда открыла глаза и, увидев перед собой незнакомое лицо, не сразу поняла, где она находится. А когда вспомнила, то похолодела от ужаса.

— Что, какие-нибудь новости от Генри? — спросила она, пытаясь дрожащими руками нащупать под кроватью свои башмаки.

— А какие именно вы желали бы услышать, миледи? — донесся с порога знакомый низкий голос.

Розамунда недоверчиво подняла глаза… Он! Все доспехи в пробоинах и в крови, лицо помятое и страшно усталое. Но чудо, о котором она молила Господа, все-таки свершилось — ее возлюбленный остался жив, и он снова с нею рядом!

С радостным воплем она кинулась к нему на шею, забыв про второй башмак. И вот она уже рыдает в его объятиях от непомерного счастья. От Генри ужасно пахло — отвратительными запахами кровавой битвы, он был такой мокрый, и такой холодный… Розамунда ничего этого не замечала, наслаждаясь сознанием того, что он — жив!

Щеки его были просто ледяными, зато губы жаркими как огонь.

— Тебя не ранили, любимый? — всполошилась она.

— Самую малость. Это ничего, заживет. А теперь в путь. Я бы очень хотел, чтобы мы все остались в живых, поэтому медлить нельзя ни минуты. Они уже в городе и хватают всех подряд.

Он выпустил ее из объятий, и Розамунда побежала натягивать второй башмак. Генри повлек ее по узкой лесенке, перепрыгивая через две ступеньки разом. Какая-то странная возня во дворике дома свидетельствовал о том, что там не только люди Генри, но и много всякого сброду.

— Ну скорее же, родная. Не хотелось бы стать охотничьим трофеем для этих выродков.

— А куда мы едем?

— В Шотландию.

— Вечером?

— Сию же минуту, если, конечно, удастся. — Он расхохотался, увидев ее ошеломленный взгляд, и, не удержавшись, поцеловал в щеку, прежде чем усадить в седло.

Проехав под покровом промозглой темноты мимо набившейся во двор толпы, Генрихи его отряд выехали на мощеную улицу. С южной стороны все сильнее нарастал шум, подтверждая городские слухи: йоркисты явились чинить расправы над недобитыми врагами. Счастье, что дом Марстонов был в северной части, неподалеку от Монастырских ворот, Генри знал, куда отправить Розамунду, — главное, подальше от Микелевых ворот, преследователи наверняка поскачут через них. И пока хорошенько не покуражатся на всех дворах и улицах, не наворуются, не насладятся кровавой местью, к Монастырским воротам наверняка не направятся. Генри правильно все рассчитал и теперь торопился воспользоваться нерасторопностью йоркистцев и ускользнуть прямо у них из-под носа.

Очень скоро беглецы покинули город, несясь во весь опор по примороженным полям, снег посверкивал при свете факелов, горевших в руках у головных всадников. Они не сбавляли скорость до тех пор, пока Йорк не остался далеко позади. Розамунду мучило любопытство: королева и принц тоже едут с ними? Вроде бы должны. Поскольку все всадники «шли укутаны в темные плащи, Розамунда не могла понять, кто из них Маргарита. В самом хвосте процессии, приметила Розамунда, четверо всадников держали носилки — когда ее величество устанет от седла, ее понесут. Розамунда догадывалась, что сейчас они тоже не пусты — там спит маленький принц.

Только на пересечении границы, у Твида, беглецы окончательно перешли на обычный, приличествующий путешественникам шаг. Погода была ясной, но очень холодной. Розамунда спросила, долго ли еще ехать, на что Генри, усмехнувшись, ответил, что они не проехали еще и одних владений. Розамунде же казалось, что они пересекли уже несколько границ. Впереди было графство дружественного им Нортумберленда, а еще севернее королеву дожидались шотландские союзники.

Утром, когда солнце выглянуло из-за серебристых облаков, лорд и леди Рэвенскрэг окончательно распрощались с королевой и ее придворными. Маргарита пожаловала Генри кошель золота и медаль со своим изображением — в благодарность за то, что он доставил ее в Шотландию. Далее ее путь лежал к Бервику. Она рассчитывала устроить там Ставку, из которой собиралась руководить дальнейшей борьбой за престол для своего сыночка.

Розамунда сделала почтительный реверанс и улыбнулась, услышав, что королева снова обратилась к ней по-французски. Она наугад лепила свои «oui» и «поп», но теперь ее совершенно не заботило, что королева примет ее за полную идиотку. Их дороги расходились и, скорее всего, навсегда.

Розамунда, уютно прислонившись к теплой груди Генри, смотрела, как исчезает вдали королевская кавалькада. У Генри вырвался вздох облегчения, он на радостях обнял свою милую женушку.

— Ну слава Богу, избавились, — пробормотал он и стал осыпать Розамунду поцелуями. Теперь мы можем делать все, что захотим.

— Мы что, останемся здесь? — спросила она, оглядываясь на лачугу с гордой вывеской «Гостиница». — Или поедем домой, в Рэвенскрэг?

С лица Генри сбежала улыбка, и он со вздохом сказал:

— В Рэвенскрэг мы пока вернуться не можем. Поедем с тобой к Ламермурским горам, там у меня есть небольшая крепость, конечно, со Скалой Ворона ее не сравнишь, но там мы можем переждать, пока улягутся страсти после битвы.

— Вдвоем, только ты и я? — недоверчиво спросила Розамунда, но глаза ее мечтательно вспыхнули при мысли о том, что наконец-то Генри будет принадлежать ей, и никому больше.

— Ну да. И еще они. — Он махнул рукой в сторону своего оруженосца, личного слуги и нескольких вооруженных охранников. Все остальные солдаты сейчас направлялись домой, прихватив по дороге горничную Розамунды, молоденькую Марджери и тех гвардейцев, которые так и остались в чеширской гостинице после таинственного исчезновения их хозяйки.

Тебя ищут, да? — вдруг спросила Розамунда. Угрюмо молчавший Генри сразу потемнел лицом. Розамунда испугалась. И что она спрашивает его о Рэвенскрэге, могла бы и догадаться, что там ему теперь быть опасно. — Ты боишься, что они захотят с тобой расправиться?

— Да, — неохотно сказал он. — Это мой ответ и на первый твой вопрос, относительно возвращения в Рэвенскрэг. Но я знаю, что нужно сделать, чтобы меня перестали преследовать.

— И что же? — спросила Розамунда.

— Перво-наперво довериться людской молве. Я слышал, что Эдуард слывет честным и справедливым. Если он действительно таков, как о нем говорят, то у меня есть шанс сохранить большую часть моих земель.

— Ты говоришь о предводителе йоркистов? О принце Эдуарде?

— О нем самом. Предложу ему свою поддержку. Что, любовь моя, не думала не гадала, что скоро тебе выпадет быть женой йоркиста? — Он расхохотался, увидев, какими круглыми стали глаза Розамунды.

— Но только что королева Маргарита вручила тебе медаль, оказала тебе честь.

— Оказала. И я это заслужил. Да-да. Я всегда неукоснительно исполнял свой долг и был верен английской короне. И впредь буду ей верен. Потому что следующим королем Англии будет, конечно, Эдуард, а не ублюдок Маргариты. Можешь мне поверить. Так все и будет.

— Значит, кончится война?

— Я бы не стал говорить так определенно. Назовем это сладостным затишьем.

Они ехали по изумительным местам. В утреннем тумане все ярче мерцал огромный оранжевый крут солнца. В какой-то миг лучи его прорвали пелену облаков, окрасив золотом припорошенные снегом вершины холмов, видневшихся впереди. Генри придержал коня, чтобы показать Розамунде, куда они едут.