Чтение онлайн

— У меня была защита.

— Не та защита, которая есть внутри твоей машины, и не та, которая возникает, когда ты позволяешь нам присматривать за тобой, — хмурится он. — Я знаю, что появление твоей сестры, большая проблема для твоей семьи, и мы поможем всем, чем сможем, но я не обязан тебе этого говорить. Ты уже знаешь это.

— Перейдем к «но», Дом.

Он облизывает губы, оглядывая нас, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

— Я не хочу, чтобы ты совершила ошибку, которую не сможешь исправить, и поскольку, что бы ты ни делала, или кем бы ты ни была, это требует, чтобы ты была за пределами наших стен, я не могу не думать, что ты знаешь, что это неправильно.

— Неправильность субъективна.

— Неправильно подвергать себя риску ради кого-то, кто даже не сможет притвориться, что защищает тебя.

— Ты ничего о нем не знаешь, — огрызаюсь я, прежде чем успеваю остановиться, необходимость защищать Бастиана застает меня врасплох, но Дом не волнуется.

— Я знаю, что буду здесь, когда он уйдет.

Эта мысль цепляет меня за что-то под ребрами, и мне приходится приложить усилия, чтобы сдержать хмурый взгляд, угрожающий залечь на мои брови. Слова Дамиано, произнесенные твердо и бесспорно… правдивы. Придет время, когда Бастиан должен будет уйти. Это неизбежно.

— Да. — Мой голос звучит хрипло даже для меня. — Так и будет.

Золотой мальчик передо мной успокаивается, его рука поднимается, чтобы обхватить мою щеку, и он наклоняется, чтобы прошептать мне на ухо.

— Просто будь осторожна, красавица, и помни, я здесь. Всегда. — Его губы нежно прижимаются к моему подбородку, и он отпускает меня, не сказав больше ни слова, присоединяясь к своим друзьям в баре.

Нежно-голубые лампочки вокруг табло подсчета очков в игровой комнате мигают белым, указывая на то, что раунд окончен и пришло время сменить дилера. По всему залу девушки, которым еще предстоит выпить, на игровые вечера допускаются только трезвые, пробираются через боковую дверь, стремясь занять свой столик по выбору.

Ставки приостанавливаются на две минуты во время смены, когда мужчины за столиками заказывают новые напитки или зажигают свежие сигары, а некоторые даже встают, чтобы размять ноги.

Вот тогда-то я и вижу его, там, у входа в комнату.

Все внутри меня каменеет, когда он входит, словно хозяин этого места, но выделяется, как рубин среди бриллиантов.

Мужчины здесь носят костюмы хотя бы для того, чтобы скрыть опознавательные знаки банд, с которыми они связаны, и они ходят с чувством непринужденности, почти бодрой походкой, если такие люди, как они, способны на это. Почему? Потому что они знают, выиграют они или проиграют, в конце вечера, когда столы закроются, деньги, которые они пришли сюда отмыть, окажутся именно там, где им и положено быть.

В этом-то и прелесть этого места.

Мы устранили угрозу подставы или чего похуже.

Трудная часть заключается в том, что, черт возьми, они делали до приезда сюда, что привело их к необходимости нанести визит, и мы не спрашиваем, откуда берутся их деньги, мы просто принимаем их и получаем свою долю. Если тот, кто распоряжается их деньгами, как только они станут безупречно чистыми, когда-нибудь облажается и заставит правительство задуматься, у него есть на что опереться.

Выигрывать или проигрывать в азартных играх.

Это беспроигрышный вариант, и они отправляют в наше пространство своих самых доверенных, тех, кто способен расслабиться, кто может откинуться на спинку стула и наслаждаться напитком и симпатичным личиком, потому что они знают, что она здесь не в качестве приманки.

Бастиан не расслаблен, не спокоен и не пользуется чьим-либо наибольшим доверием. Я не уверена, что вообще могу утверждать, что доверяю ему, хотя, думаю, какая-то действительно глупая часть меня могла бы это сделать.

Он — воплощение агрессии, темные волосы кажутся почему-то темнее. Татуировки, почему-то более свирепые, выделяются на его светлой коже, как шрамы солдата, а тени под его глазами, кажется, двоятся. Даже несмотря на то, что меня нет в комнате, я чувствую, как меняется воздух, волоски у меня на затылке встают дыбом, ищейки в моей душе манят меня к нему, по одной дрожи за раз.

Как может мужчина, мальчик, как некоторые могли бы его назвать, не имеющий ничего общего со своим именем, войти в комнату, где имя, на которое вы претендуете, является вашей ценностью, казаться доминирующим?

Как он вообще попал в комнату?

Ответ приходит в виде беззвучного сигнала тревоги.

Широко раскрыв глаза, я поворачиваю голову в сторону Бронкс, обхватывая манжету на запястье, когда она вибрирует подо мной. Она вскакивает, как и Дамиано, единственные в этой комнате, кто был предупрежден. Она провожает мой взгляд обратно к окну как раз в тот момент, когда Карсон, мужчина, который сегодня заправляет в комнате, направляется к Бастиану, и резкий вдох обжигает мне горло. Я готовлюсь броситься, держа в руке подол платья, но Дамиано ловит меня за запястье, а другой рукой тянется к наушнику.

— Ложная тревога. — Он свирепо смотрит на меня, его рука дрожит. — Я сказал, ложная тревога, — повторяет он еще более резко. Он взбешен, осознавая теперь, что это не просто парень со стороны… но и то, что этот парень нашел свой путь в наше святая святых.

Браслет перестает вибрировать как раз в тот момент, когда Дельта и ее люди прямо за ней врываются в дверь. Беспокойство морщит ее брови, когда она бросается к нам, но затем ее взгляд медленно скользит к одностороннему окну. Плечи Карсона расслабляются, и он взмахивает рукой, давая Бастиану разрешение пройти.

— Это что… — спрашивает один.

— Черт, он… — подхватывает другой.

Я могу только кивнуть, мой пристальный взгляд отслеживает каждый его шаг, пока он лавирует между несколькими столиками, голова за головой поворачиваются в его сторону, оценивая его, когда он проходит мимо. Он подходит к стойке, и мгновение спустя барменша протягивает ему что-то, перегибаясь через нее слишком далеко, но он не принимает вид сверху, который она так мило предлагает.

Нет, его глаза вспыхивают, и мои легкие подпрыгивают, когда они встречаются с моими. Мой пульс бьется сильнее, когда я смотрю на бесконечные мраморные ямы передо мной.

— Он не может … Я имею в виду, он же ни за что тебя не увидит… верно? — Шепчет Дельта.

— Нет. — Отвечает Дом, его тон напряженный, но в то же время любопытный. — Он не может ее видеть.

Я снова забираю напиток из рук Бронкс и осушаю его одним глотком как раз в тот момент, когда на экране вспыхивает белым еще пара коробок. Убрав с себя руку Дома, я срываю платье через голову, оставшись в нижнем белье, которое я не собиралась показывать всем сегодня вечером, и выбегаю через ту же дверь, что и другие девушки.

— Роклин, подожди! — Кричит Дом, но я уже ухожу.

Некоторые перспективные девушки уже надевают свои золотые бейсболки Грейсон, расступаются передо мной, не говоря ни слова, и я, скрывая выражение лица, подхожу к двери, ожидая, пока кто-нибудь из службы безопасности впустит меня.

Кажется, проходит столетие, прежде чем я вхожу внутрь. В комнате стоит густой запах сигар, и то, что должно быть безопасной зоной для всех, кажется немного более тяжелым. Или, может быть, это только я чувствую перемены, атмосферу силы.