Чтение онлайн

Смена власти.

Краем глаза я оцениваю комнату, и нет, это не только я.

Некоторые откидываются на спинку стула, кокетливые улыбки исчезают, когда они маскируют выражение своего лица в пользу чего-то более устрашающего. Эти люди не боссы.

Босс по своей воле не полез бы в змеиную яму без оружия, но они важные люди, выше солдат, но не совсем вторые в команде. Может быть, кузены, верные братья, которые выполняют приказы, как хорошо выдрессированные щенки.

Бастиан другой. Он пришел с улицы, а не из люльки, защищенной от пуль.

Мир его оружие, как и все в нем.

Я меньше чем в четырех футах от двери, когда голова Бастиана поворачивается к плечу, как будто он чувствует мое приближение, и мраморный оттенок его взгляда меняется прямо у меня на глазах. Темнеет. Зрачки расширяются. Если раньше он выглядел угрожающе, то сейчас он просто угрожающий. Его челюсть подергивается, когда он рассматривает мой наряд… или его отсутствие.

Видите ли, одна маленькая деталь, о которой мы предпочитаем не рассказывать нашим отцам, это маленькое дружеское соревнование, которое мы позволяем устраивать нашим Грейсонам, тайно помогая им обрести некоторую независимость. Никто не хочет, чтобы их родители были посвящены во все, что они решают купить, и кто знает, может быть, какой-то план осуществится, как только они наберутся смелости противостоять человеку, принимающему за них решения.

Девушки не стриптизерши, и им не разрешается обменивать секс на что-либо, что им могут предложить, поэтому они должны скрывать товар, но остальная часть их кожи, бесплатная игра. Чем больше они зарабатывают, тем больше забирают домой, и тот, кто наберет больше очков за вечер, получает бонус. Если они доберутся до отметки в пятьсот тысяч, ледяная стена в левой части комнаты очистится, и она окажется в центре внимания в клетке.

Некоторые делают это ради острых ощущений, в чем мы отчаянно нуждаемся после того, как все время были чопорными и корректными. Это позволяет в безопасном месте расслабиться, не попадая в социальные сети или в какую-нибудь историю TMZ о взбесившихся наследницах.

Другие делают это в поисках золотого билета, предложения руки и сердца влиятельной семье. Две девушки уже приняли предложения, а мы работаем на полную катушку всего восемнадцать месяцев. Если мне не изменяет память, в те вечера обе девушки были одеты в тот же оттенок красного, что и я.

Судя по убийственному блеску в глазах Бастиана, он не поклонник корсетного боди.

Или даже больше, судя по опасному пламени, парящему за раскаленной добела яростью, ему не нравится, что другие могут это видеть …

Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я надела это для него?

Улыбнулся и разорвал это в клочья, если бы мне пришлось угадывать …

Бастиан следит за мной, как за газелью, на которую он уже претендовал, его взгляд скользит по Джону Греко, Грейсону, который заменил девушку, наливавшую ему напиток, в то время как Джон смотрит на меня.

Взмахом руки я отправляю его на другой конец, становясь перед Бассом, и только трехфутовая перекладина удерживает его от того, чтобы притянуть меня к себе. Я думала, что это будет безопасное расстояние, но, очевидно, это не так.

Он не колеблется, мгновенно дергаясь вперед, так что его торс растягивается в пространстве, его указательный палец зацепляется за глубокий V-образный вырез моего топа, готовый протащить меня по граниту прямо к нему.

— Не делай этого, — быстро предупреждаю я, нацепляя дерзкую улыбку, в то время как мои глаза умоляют его выслушать. — Весь ад вырвется на свободу.

— Я родился в аду. Прожил с дьяволом пятнадцать лет. Я смогу это вынести.

Я хмурюсь, миллион вопросов проносится в моей голове, но все, что я говорю, это:

— Отпусти.

— Не хочу. — Его голос грохочет, челюсти сжимаются, а затем из меня вырывается низкое рычание. Неохотно он отпускает меня, но не откидывается на спинку стула. Его глаза впиваются в меня, и что-то похожее на чувство вины захлестывает меня, хотя в этом нет никакого смысла. Мне не в чем быть виноватой.

Конечно, я пыталась выманить его, придя сюда сегодня вечером веселясь со всей группой, если бы он знал, что Дом был рядом со мной, конечно, он бы показался, если бы знал, что рядом были и еще восемь парней. Говоря «показался», я имею в виду схватил бы меня в холле или подождал в темном углу номера.

Он пришел сюда без предупреждения, как будто имел хоть какое-то представление о том, чего ожидать по прибытии. Держу пари, он до сих пор понятия не имеет, во что вляпался. Не то чтобы это имело значение.

Я не думаю, что его это волнует. Но чем пристальнее я смотрю, тем больше растет мое беспокойство, поскольку этот мужчина передо мной не проявляет ничего… ровным счетом ничего. Он зол, это точно, но в остальном он выглядит почти так, как будто наслаждается собой, как будто есть какой-то секрет, которого я не знаю, и он не собирается мне рассказывать.

Теперь я та, кто наклоняется вперед.

— Бастиан.

Он подносит свой напиток к губам.

— Богатая девочка.

— Тебе лучше быть осторожным. Ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело.

Произнося это, я понимаю, что волнуюсь, но не за себя, а за него. Я не хочу, чтобы он пострадал. Что бы я сделала, если бы это было так?

Борясь с желанием сглотнуть, я делаю медленный вдох. Что-то напряженное вспыхивает в его пронзительных глазах, и мне интересно, знает ли он об этом. Может мой страх за него написан на мне… или может он просто может читать меня лучше, чем мне бы хотелось.

Медленно его внимание ослабевает, пристальный взгляд обжигает мою кожу, как угроза слишком близкого пламени, и я борюсь с желанием прикрыться. Не от его обжигающей оценки, а от какой-то нелепой эмоции, которую я не могу точно назвать. Это кисло и раздражающе похоже на стыд, но это нелепо. Мне нечего стыдиться, и теперь я начинаю раздражаться.

Чтобы отвлечься, я наливаю нам обоим по рюмке из ближайшей ко мне синей бутылки виски. Не отводя глаз друг от друга, мы опустошаем содержимое наших бокалов. Когда он глотает, я притягиваюсь к его Адамову яблоку, застываю, уставившись, как оно слегка выпирает там, под татуировками, а затем его язык высовывается, требуя, чтобы я проследила за его движением, когда он скользит по его нижней губе, вращая кольцо в губе, как он любит делать.

Может быть, он даже не замечает, что делает это. Может быть, он делает это, потому что знает, что мне это нравится …

— Итак. — Он делает паузу, воздух сгущается, и не в хорошем смысле. — Вот почему ты носишь эти маленькие заколочки. Для кучки ублюдков в костюмах обезьян.

— Осторожнее, — тихо говорю я, на мгновение бросая взгляд через его плечо.

— О, мне очень жаль, — невозмутимо произносит он, не понижая тона ни на октаву. — Ублюдков в костюмах обезьян… с кучей денег, да? На этот раз я все правильно понял?