Чтение онлайн

Его взгляд блуждает по моему лицу.

— Давненько я тебя здесь не видел.

— Я не захожу сюда, когда вокруг другие люди, — огрызаюсь я, брыкаясь, чтобы удержаться на месте.

— Ты вообще сюда не заходишь. — Он ухмыляется, засовывая руки в карманы формы, и подходит ближе.

Я заставляю себя не прищуривать глаза, и, как будто он это чувствует, его улыбка становится только шире. Это немного расчетливо, но не нервирует. Единственная причина, по которой этот парень все еще здесь, заключается в том, что остальным легче присматривать за ним здесь, чем было бы, если бы его отправили домой.

— Или, по крайней мере, ты не делала этого месяцами, может быть, даже дольше? — Он притворяется, что догадывается, но в его тоне звучит такая уверенность, что мои глаза сужаются.

Откуда бы он это узнал, если бы не наблюдал? Он подходит и встает у края бассейна, всего в нескольких футах от того места, где находится лестница.

— Я полагаю, ты пользовалась бассейном в поместье? Я слышал, это мило. — Он кивает сам себе. — Я уверен, что там лучше, чем то, что есть у нас в общежитиях, но в поместье все лучше, верно? Лучшая еда, лучшая компания… Может быть, даже лучшая охрана?

Его слова словно спусковой крючок, заставляющий мои внутренности шевелиться, но я скрываю выражение лица и плыву к лестнице, держась за правую ручку, оставляя левую под водой.

— Разве ты не должен быть, я не знаю, где угодно, только не здесь?

Он приподнимает одно плечо, обводя взглядом пространство, и я не могу отделаться от мысли, что он проверяет, одни ли мы. Ему следовало бы знать лучше. В поместье Грейсон не бывает такого понятия, как одиночество. Повсюду есть глаза. В наши дни это тем более важно. С другой стороны, этого недостаточно, чтобы помешать определенному человеку проникнуть туда, куда он захочет …

Легкая боль пронзает мою грудь, но я не обращаю на нее внимания, вырываюсь из бассейна, беру протянутое полотенце, которое Оливер протягивает мне со скамейки, с которой он его стащил.

— В эти выходные я собираюсь на благотворительный вечер. Мой отец хочет поговорить с несколькими крупными инвесторами, и он хочет, чтобы ты была там, рядом со мной.

Я усмехаюсь, проводя рукой по своим ногам, а затем отжимаю волосы и приподнимаю бровь, глядя на него.

— И предполагается, что меня это должно волновать, почему?

— Потому что тебе скучно и ты заперта, как плохая принцесса. — Он склоняет голову набок.

Мне приходится изо всех сил стараться не реагировать. Как я уже сказала, моему отцу пришлось встретиться с остальными семьями профсоюза, объясняя отцу Бронкс и дедушке Дельты, почему меня нет с девочками и почему он не чувствует, что они подвергаются риску, как я. Хеншо точно не в курсе, но ни для кого не секрет, что я физически не участвовала ни в одной из наших схем. Меня не видели ни на Энтерпрайзе, ни где-либо еще, если уж на то пошло.

Это не делает ситуацию менее унизительной.

— И все-таки, что ты сделала? — Его глаза прикованы к моим, и он не делает ничего, чтобы скрыть невеселый блеск в них.

— Просто переходи уже к делу, — говорю я ему. — У меня нет на тебя времени.

— О, но у тебя же есть все время в мире, не так ли? — Его тон дразнящий, но он издевается надо мной, и мы оба это знаем.

Я молча смотрю на него, и он слегка кивает.

— Твой отец отпустит тебя со мной. Все, что тебе нужно сделать, это согласиться.

— Ты явно недооцениваешь моего отца.

— И ты явно недооцениваешь отношения между ним и моим отцом. — В его голосе слышится резкость, которая мне не нравится, но я не обращаю на это внимания. — Согласись пойти, и у тебя будет отличная ночь.

— Я не хочу гулять всю ночь.

— Конечно, хочешь, — усмехается он.

Ладно, поправка.

— Я не хочу проводить с тобой ночь.

Его глаза сужаются. Очень медленно Оливер облизывает губы, делая шаг ко мне, поэтому я выпрямляю спину и делаю то же самое, опережая его на удар.

— Прежде чем ты решишь сказать что-то, о чем пожалеешь, а ты пожалеешь об этом так или иначе, я предлагаю тебе дать задний ход.

— И я предлагаю, — шепчет он, — чтобы ты поднялась на борт немного быстрее, потому что, в конце концов, ты будешь… так или иначе. — Он бросает мои слова прямо в ответ, и на его лоб набегает тень.

— Как чувствует себя твоя нога?

— Полагаю, лучше, чем твое сердце.

Мои брови сходятся вместе, прежде чем я успеваю их остановить, и он хихикает мне в лицо, наклоняясь еще ближе, пока я не чувствую запах мяты в его дыхании.

— Есть много способов, которыми я мог бы поставить тебя на колени, милая Грейсон, но я пытаюсь дать тебе шанс устоять на ногах. Возможно, я и не смогу заставить тебя действовать, но твой отец может, и он это сделает.

— Мой отец считает, что твоя семья ниже нас, потому что так оно и есть.

Он кивает, не отрицая общеизвестного факта.

— Возможно, да, но не настолько, чтобы он был против того, чтобы обратиться к моему отцу за небольшой помощью давным-давно. На которых специализируется мой отец.

Я не то, чтобы шокирована. Мой отец использует все доступные ему ресурсы. Кто бы этого не делал? Но то, как Оливер говорит это, как будто использует информацию, чтобы поставить меня в известность, не ускользает от внимания.

— Что хорошего в лакее, если его нельзя использовать время от времени?

— Теперь у тебя есть личный опыт в этом, не так ли? Как поживает твой маленький лакей, а? Или папа тоже прогнал его? Или, может быть, просто может быть, он получил именно то, что хотел, от маленькой богатой девочки, и она ему больше не нужна.

Ярость клокочет во мне. Как он смеет говорить о нем или бормотать это прозвище, но я направляю ярость в нужное русло. Выдавив из себя тихий смешок, я чуть отодвигаюсь, подходя ближе, пока моя грудь не прижимается к его груди, и его зрачки не расширяются, какой же он жалкий мальчик. И он мальчик. Он может быть сильным и умным, мы бы не втянули его в Общество Грейсон, если бы это было не так, но он не злой человек, от которого стоит убегать. Его пристальный взгляд пристально смотрит на меня, ожидая, что я смягчусь, дам ему именно то, за чем он пришел. Меня. Я действительно отдаю ему себя, но ту версию, которую выбираю сама.