Чтение онлайн

— Я не верю в некромантию, — сказал Леонардо, стараясь не выдать своего волнения. Поистине, будь Леонардо суеверен, он счёл бы сон калифа даром богов.

— Это не имеет значения. Куан тоже не верит.

Куан опустил глаза.

— Мой раб и брат согласен с истолкованием моего Деватдара, — продолжал Кайит Бей. Затем он подал знак Деватдару: — Расскажи ему.

— Змея означает поражение, — сказал Деватдар. — Но мы не терпим поражения. Мы побеждаем.

— Победу ни с чем не спутаешь, — сказал Кайит Бей. — Своим войскам я могу сказать, что мы победили; но эта победа обманчива. Я уверен, что Мехмед говорит своим армиям, будто победили они.

— Если даже мы терпим поражение, — продолжал Деватдар, — мы будем совершенно уничтожены, если останемся здесь. Ибо змея — это Турок, и он задушит нас.

— Меня, — поправил Кайит Бей. — Именно так всё и было в моём сне.

— Сны нельзя понимать буквально, повелитель.

— Может быть, да, а может, и нет. Продолжай.

— Если ты отступишь сейчас, с честью — и под этим я разумею честь величайшего из полководцев, — твой народ будет в безопасности. Если ты подчинишься велениям сна, то поражение обернётся победой — орлом — и доставит тебя домой, в Египет. Сделай так, и ты будешь свободен от страха и сомнений. Это и есть дар глашатая.

— И кто же этот глашатай?

— Ты, повелитель, — сказал Деватдар.

— Теперь ты видишь? — обратился калиф к Леонардо.

— Думаю, что ты не подвергаешь сомнению чистоту намерений и отвагу этих людей, — сказал Леонардо.

— Как сильно они ни ненавидят друг друга, они будут сражаться подле меня до самой смерти.

— Великий царь, мы братья, — сказал Деватдар. — Между нами нет вражды.

— Повелитель, — сказал Леонардо, — хотя их истолкование в совершенстве объясняет сон, я с ним не согласен.

— Отчего же не согласен? — осведомился калиф.

— Оттого, что я не верю, будто ты покинешь этот край, не покорив его, и у меня есть план.

Кайит Бей рассмеялся и кивнул.

— По крайней мере, ты честен. Но прежде чем я выслушаю твой план, я желаю услышать, как ты истолкуешь мой сон.

— Твой сон и мой план — одно и то же, повелитель. Тебе приснилось то, что я задумал. — Леонардо сделал паузу ради драматического эффекта и продолжал: — Твои опытные советники были правы, говоря, что змея в твоём сне обозначает поражение. Однако твой сон говорит, что ты можешь обернуть поражение в полную победу.

— Каким образом?

— У тебя есть орлы, Владыка Миров. В твоём распоряжении летающие машины. Они откроют тебе ворота замка... нынче ночью.

— Нынче ночью?

— Или ты станешь ожидать вражеской атаки?

— Я хотел дать моим людям хоть несколько часов передышки, — сказал Кайит Бей. — Разве ты потерял веру в свои пушки и орудия?

— Повелитель, мы полностью готовы... к долгой осаде. Этого ты желаешь? Мехмед не ожидает атаки этой ночью, но времени у нас в обрез.

— А жезл, Леонардо? — спросил Кайит Бей.

— Повелитель?..

— Жезл из моего сна...

— Ты был прав, называя меня глашатаем, — сказал Леонардо. — Я даю тебе жезл. — Он протянул руку калифу; тот кивнул, но не протянул своей.

— Зачем нам применять ангелов и твои летающие машины, маэстро? — спросил он. — Куан, почему бы нам не погнать на врага твои плавучие шары и не бросать с них огонь? Разве это не изжарит турок и не рассеет их ряды, как случилось, когда мальчишки в машинах Леонардо пролетели над их войсками, бросая огонь и железо?

Прежде чем Куан успел ответить, Леонардо опередил его:

— Мы не можем быть уверены, что на сей раз эта уловка сработает, повелитель. Мустафа мог предостеречь своего отца...

— Мы потеряли в бою все воздушные шары, кроме одного, — сказал наконец Куан. — Турецкая пушка ударила прямо по возам, где хранилось полотно, и подожгла их.

— Кроме того, о Владыка Миров, воздушные шары полностью зависимы от ветра, — добавил Леонардо. — И если бы даже турецкие пушки не уничтожили их, мы не могли бы управлять...

— Маэстро, тебе не нужно защищать Куана от меня, — сказал калиф. — Лучше позаботься о себе и о своём друге Сандро, которого турок обвинил в предательстве.

— Если ты желаешь дословно следовать своему сну, повелитель, — продолжал Леонардо, пропуская мимо ушей неприкрытую угрозу в голосе калифа, — ты сможешь наблюдать за схваткой с Куанова шара, который будет прикреплён к земле. Ты сможешь увидеть...

— Какие приготовления сделал ты уже по собственному почину?

— Летающие машины и твои ангелы, повелитель, в безопасности, высоко в горах.

— С женщинами? — спросил калиф.

Леонардо не оставалось ничего, кроме как честно ответить:

— Да. — И тут же он прибавил: — И я также должен взять на себя ответственность за то, что передвинул часть пушек на позицию, с которой они могут обстреливать замок.

— Как ты сделал это? — спросил Деватдар.

— Мы придумали блочный механизм, чтобы поднять пушки на скалы.

— Мы?

— Я, повелитель.

— А Хилал знал об этом?

— Нет.

— Ты снял осадные орудия с поля боя?

— Да, Правитель Миров, ибо там они были бесполезны, но сейчас принесут немалую пользу. — Леонардо был готов к гневу калифа.

— Тебе должны были помогать в этом сумасбродстве, — сказал калиф. — Кто решился сделать такое без моего дозволения?

Леонардо склонил голову, но не ответил.

— Каков твой план? — прошептал калиф.

— Ангелы опустятся на северном валу замка, потому что его наименее охраняют.

— Ты хочешь поручить мужское дело детям? — спросил Деватдар.

— Когда они наденут крылья, турки вряд ли заметят их, — сказал Леонардо. — В конце концов, они... дети.

— Но эти дети сражаются как взрослые мужчины, — вставил Куан. — Я видел своими глазами, насколько они быстры и беспощадны... как персиянки, что идут в бой рядом со своими мужьями.

— Мы проберёмся к воротам и откроем их для твоих солдат, — продолжал Леонардо.

— Мы?

— Да, я отправлюсь с...

— Ты никуда не отправишься, — сказал калиф и после мгновенной паузы велел: — Продолжай.