Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Собрание народных песен
Шрифт:

328

«Что ж это в каменной Москве за тревога?..»

Что ж это в каменной Москве за тревога? Во призывный новый большой колокол прозвонили, Во печальны славны барабанчики указы били? Переставился наш родный батюшка Павел-император. По всей матушке каменной Москве ладон спошибает. Из палат несут его гробницу, несут золотуя. Во перед-то идут самой гробницы попы, патриархи, Позади идут самой гробницы все князья, бояре. По правую руку идеть гробницы сам сын цареев. Он ни так плачет, младый сын цареев, только что река льется, Он ни так плачет, младый сын цареев, только что быстра льется. — Ты не плачь-ка, младой сын цареев, не плачь, не печалься! — Да как жа мне не плакать, да как не тужити? Подошли-то года плохия, господа лихия: Изведут-то меня, млада цареича, за младые лета, Не дадут мне, младому цареичу, да мне спомужати.

329

«Ни спалось девки, ни дрималось…»

Ни спалось девки, ни дрималось, Ничаво во сне ни видалось. Тольки видилась сон бессчастной: Как буйны вятры падымались, Сы харом верхи сарывали, Что па самыи па акошки, Па хрустальныи па стекольцы. Ни спалось девки, ни дрямалось, Ничаво ва сне ни виделась. Толька видилось красной девки, Как француз Москву разаряе. Красну девицу в полон взяли, Генералушку падарили. Красная девица слезна плача, Гинирал девку унимая, Шалковым платком утирая. — Ты ня плачь, ня плачь, красна девка, Я куплю табе три падарка. — Ни хачу тваих трех падарков, Ты пусти, пусти вы Рассею С родом-племинам павидаться, С атцом, с матерью распраститься.

330

«Ты Росея, ты Росея…»

Ты Росея, ты Росея, Ты Россейская земля! Про тибе, наша Росея, Далеко слава прашла: Про Платова казака, Росейскава воина. Вот как Платов-ат казак, Он во Франции гулял, Со французом воевал, Француз ево не узнал. Сам к парату подъизжал, Ко паратному крыльцу, Ен биз спросу, биз докладу Сам к палатушке пошел, Черный кивер скидавал, Француз ево не узнал. За купчика пачитал, За белыя руки брал, За дубовый стол сажал, Рюмку водки наливал, На подноси подавал. Выпил рюмку наш казак, В разговор он с ним вхадил: — Я в Москве сколько бывал, Всех судей ваших знавал, Одново только не знал Я Платова казака, Росейскова воина. Я бы сколько казны дал, Кто бы мне яво юказал! — Вам нашто казны терять — Еве так можно узнать. Посмотритя-тка на мине: Точно таков, Платов я! Эполеты с золотом, Черный кивер са пером, Перчатачки с серебром!

331

«Вдоль по речке, по реке…»

Вдоль по речке, по реке, Вдоль по быстрой, широкой Всколыхалася волна — Подымалася война, Вся французская земля. В Москву-город увашли, Много дела сделали, Много крови пролили, Все за белого царя. У Платова казака Обстрижена голова, Обобривши борода. Француз в гости к себе звал, За дубовый стол сажал, Сладкой водки наливал, На подносе подносил: — Да ты выпей-ка, купец, Разудалый молодец!

332

«Через речку за реку взбушевалася волна…»

Через речку за реку взбушевалася волна, Взбушевалася волна — подымалася у нас война: Подымалась вся французская земля, Сквозь Россиюшку она прошла, Во Москву-город зашла. В Москве мало стояла, много штурму сделала, Кроволитья больше того пролила.

333

«Заплакали сенаторы все ясные очи…»

Заплакали сенаторы все ясные очи. Вы не плачьте, сенаторы, авось бог поможить! Пошли наши сенаторы во город Саратов. Во городе Саратове речушка Вохлушка, Как на этой на Вохлушке стоял вор-французик. Француз рано уставаить, жандара взбужаить: — Молодые жандарята, вы седлайте коней! Поедемте, жандарята, во чистое поле. Мы посмотрим-поглядимте российскую силу! — Стоит сила в три ряда, еще во четыре, Огонь горить, стрела летить, француз утекаить.

334

«Пареж ты мой, Парежок…»

Пареж ты мой, Парежок, Пареж славный городок! Не хвалися, не хвалися вор-хвранцуз, Есть получше, есть получше Парежа: Все в нас каменна Москва, Да она ж камнем, камнем выслана, Желтым, желтым пяском всыпана.

335

«Мы стояли на границе, мы ня думали ни об чем…»

Мы стояли на границе, мы ня думали ни об чем, Толькя думали, гадали — нам убратца хорошо, Нам убраться, вы паход скоро идтить. Вы паход скоро мы пашли, к новой речки подошли; Нисчаслив этот перевозец, подымался с гор туман, Подымался с гор туман, француз силу забирал, Француз силу забирал, сорок пушик зарижал, Сорок пушик зарижал, путь-дорожку разорял. Разорил эту путь-дорожунькю неприятель, вор-француз. Разоримши путь-дорожку, он в свою землю жить пошел, Он пошел, он пошел, к новой речки подошел. Во свою землю нашел, кы Парижу подошел. Ты Париж мой, Парижок, Парыж славный городок! Есть получше, есть покраше Парижка — Белокаменна Москва.

336

«За Кубаном огни гарять, а по полю дымно…»

За Кубаном огни гарять, а по полю дымно… Пашли наши казачуньки — чуть росыньки видно. Они идуть, маладыя, назад паглядають, Назад, назад паглядають, чижало вздыхають. Астаются наши дома маладые жоны, Маладыя наши жоны, есть малыи дети. Вот задумал казаченька в Грузей памирети. Помир, помир наш полковник своей скорай смертью. Палажили казачиньку на траву-муравку. — Лижи, лижи, казачинька, с вечера да йютра, Мы даложим палковничку, выраим магилу. Лишь пазволь граф Паскевич — сделаим грабницу, Мы сделаим грабницу, темнаю тимницу. — Тело несуть, каня ведуть, конь галовку клонить; — Проржи, проржи, конь вароный, против маво дома! — Йюслышали яво люди в каминной палати. Как была ба я кукушка, были б сизыя крылья, Возлитела, политела в турецкую землю, Во турецкую я землю, на край, на границу.

337

«Ни бяла заря, гусарушки, занималаса…»

Ни бяла заря, гусарушки, занималаса, Ни ясна сонца, гусарушки, выкаталаса, Ох, да сила выступала, сила вольская, Сила вольская, гусарушки, царя белава, Царя белава, гусарушки, Петра Первава. Напиред идуть гусарушки сы знаменами, Сы знаменами идуть гусарушки с пазлаченами. Пазаду идуть гусарушки с барабанами. Барабанушки прабили па-виселаму, Эй, указушки прачитали па-тичальнаму. Вы втором полку, гусарушки, урон сделалса, Урон сделалса, гусарушки, генерал помяр. Ни сваей смертью генерал помяр — вор-хранцуз убил. Самово-то генералушку на плячах нясуть, Маладую генеральшу шестерней везуть, Маладая генеральша слезно плакала. Вы несите генералушку через три поля, Чирез три поля генералушку на круты гары, Вы заройтя, закапайтя ва жалты пяски.

338

«Завродился-то вор Засорушка…»

Завродился-то вор Засорушка, Засорин в городе Ростове, А теперича Засорушка, Засорин за Доном кочует. Он не один-то вор, Засорушка кочует — с братом Ковалевым. Вечеру поздно-позднешунько Засорин Яшка спать ложился, По ютру рано Засорин Яшка подымался. Он сы травки, сы муравушки Засорин росой умывался, Он на восход красного солнушка Засорин, он богу милился, Что на все четыре сторонушки Засорин Яшка поклонился, Со Ростовом городочиком Засорин Яшка распростился: — Ты прощай, прощай, Ростов, славный городочек, с частыми кобаками, Оставайся кочевать, подлый городочик, с красными рядами. Как по этим по рядочкам Засорин да Яшка гуляет. Он ко всякому замочику Засорин ключик подбирает, Он и красныи товары, Засорин Яшка, выбирает. Он своему брату Ковалеву, Засорушка, товар отдавает. Он про то, вор Засорушка Засорин, он думу гадает, Он думушку все гадает, Засорушка, что никто не знает. Вор Засорушка, Засорин. Вдруг его поймали, Вдруг его поймали, Засорина, кнутом наказали, Да кнутом наказали Засорушку, да и в Сибирь сослали.

339

КНЯЗЬ ВОЛКОНСКИЙ И ВАНЯ-КЛЮЧНИК

Было во городе, было на Митровке, Тут жил-проживал тут Волхонский князь. Как во князя Волхонского был Ваня-клюшничик, Молодой его княгини полюбовничик. Он и год живет, Ванюша, он и два года. Как на третий годочик князь доведался Через ту ли девку, девку сенную, Через самую подлячку, черз последнюю. Закричал князь Волхонский громким голосом: — Уж вы слуги мои, слуги верные! Вы подите, приведите Ваню-клюшничка, Молодой моей княгини полюбовничка! Все ведут, ведут Ванюшу к самому князю. У него шубенка вся изорвана, Его буйная головка располомана, А миткалева рубашка вся с кровью помешана. Приведут все Ванюшу к самому князю: — Ты скажи, скажи, Ванюша, скажи, Ванюшка! С которых пор живешь со княгиньею? — Уж я знать того не знаю, сударь, я не ведаю! Как простил все Ванюше князь Волхонский. Как пошел Ванюша прочь от князя ли, Он пошел ли Ванюша вдоль и по двору, Все запел Ванюша песню новую. Как услышала княгиня Ванюшин голосок, Выходила княгиня, выходила на балкон: — Ты не вешай-ко, Ванюша, своей буйной голове! Услышал ли князь Волхонский голосок княгиньи той, Закричал ли князь Волхонский громким голосом: — Уж вы слуги, слуги мои верные! Вы берите-ка лопаты железные! Уж вы ройте-ка, копайте ямы все глубокие! Становите-ка столбы все дубовые! Перекладину кладите все кленовыя! Уж вы вешайте рели все шелковыя! Уж вы вешайте Ванюшу, вора-клюшничка! Все ведут Ванюшу, Ваню вешати — Как и всем-то Ванюша, Ваня кланяется, Он со всеми, Ваня, распрощается. Распрощомшись, Ваня слово вымолвил: — Вы позвольте ли, братцы, песню нову спеть! То-то, братцы, было попито, Было попито, поедено, На тесовой на кроватке было полежано, У сахарныя усточки было поцеловано! Как повесили Ванюшу, удавить хотят. Все висит Ванюша, висит, все мотается, Молодая королевна все кончается! Молодой ли Ванюша удовляется, Молодая королевна по нем перставляется. Все Ванюша удавился, Молодая княгиня все перставилась… Как и князь Волхонский по ней сумлеваится: — Скверная девчонка! Начто ты донашивала? Что и лучше бы того сам князь перенес бы я.
Поделиться с друзьями: