Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Собрание народных песен
Шрифт:

388

«Таракан дрова рубил…»

Таракан дрова рубил, Комар по воду ходил, В грязи ноги увязил. Он не вытащил, Глаза вытаращил. Блоха подымала — Живот надорвала. Муха банюшку топила, Гнида щелок щелочила, Блоха парилася, Она запарилася, Об пол вдарилася. Закричала блоха: — Вы подайте мне попа Да запечного клопа Причастить божью рабу — Черну блоху во гробу. — Уж ты, жор-журавель, Завдалой молодец, По мельницам ездил, Диковинки видел: Козел муку мелет, Коза подсыпает, Молодые козляточки Себе не гуляют, Во скрипочку играют. Две вороны снаряжены По горнице ходят. Две сороки-белобоки Под скрипочку пляшут. Два кочета, два рябые Горох молотили. Две курицы, две красные С току волочили, Попадью кормили. Как и наша попадья Зародила воробья Тонконогонького, Длиннокогтинького. Как ушел воробей. Как ушел молодой. Как нашли-то воробья Под погребицею С красной девицею. Повели воробья Да на барский двор, К Капитону в дом. Капитон, Капитон, Капитонщичик, Ты не бей меня жгутом, Обстриги меня кругом, Три косички оставь, У попы меня поставь. При дороге при большой Кто ни едет, кто нейдет Воробья попом зовет: — Уж ты батюшка-попок, Что ты служишь без порток? — Я поеду во полки Закупать себе портки!

389

«Как Фома-то да Ерема…»

Как Фома-то да Ерема Они ладно живут, Ох, братцы мои! Они ладно живут, Они сладко едят, Ох, братцы мои! Как Фома-то купил телку, А Ерема-то бычка, Ох, братцы мои!

390

«Ох, да слабада ты ли мая, слабодушка…»

Ох, да слабада ты ли мая, слабодушка, Слабада ты ли мая, сяло новая, Сяло новая, разореная. Разорил-то сяло степной стараста, Степной стараста, горький пьяница. Ён вина-та ни пьет, с кабаку ни йдет-ь, С кабаку-то ён ни йдё, всегда пьян живё. На кабак-та идё, пьян шатаетца, С кабаку-та идё, ён валяица, За шалковай-то ён травушку, мил, хватаица.

391

«Рожок ты мой, рожок, миленький дружок…»

Рожок ты мой, рожок, миленький дружок, Бить тебя, не бить? — За что ж меня бить? Я три года компан водил, и то цел бывал! Выскочил такой скоморох, узялся за нас — И потекли зеленые возгри, и посыпался табак, И пошел мужик у кабак. Выпил рюмку, выпил две и на народ вышел, поотважился — Ох ты, дядюшка Лапухин, Кто тебе носик облупил? — Я и здесь мороза прогневил, Я такую печаль получил, Гусиным сальцем носик излечил. Санчурка да Нестерка Поехали у Орел на семером, Туды с возами, а оттоль со слезами. Возы-то повалились, а падры [83] постановились. Оборки порвались, а лапти порастрепались. Бежит, бежит Лакала, стычные ребра, Лозовые кишки, сосновая требуха, Еловая шкура, семь пудов голова! — Мужик, ты мужик, Ты бы 7-ею (?)дал, Возы-то бы поднял, Падров-то накормил, Лапотки б сплел, оборочки свил! Ох ты, холопе Лакало, ни до тебе дело! Ох ты, ворона, ворона, Широкое твое горло, Ты наше богатство пропила-проела! Как у нашего купца Много было богачества: Полтораста коров, девяносто быков, В поле идут — насилу ноги несут, С поля идут — насилу шкуру несут. Создай, господи, нашему голому голячку, табашничку Полтораста коров, девяносто быков. В поле идут — помыкивают, С поля идут — побрыкивают. Наш голый голячок-табашничик Пошел в масляную избу, Сел на коржачку и рожечком постукивает, Табачок понюхивает, Христа бога восхваливает. Да при мне это дело было, Снег горел, соломой тушили, Много народу покрутили, Однако дело порешили. Как волки озорничали, себя величали. Сходила свинья со двора, За собой сводила махыньких и белиньких. Он — у колос, у овес. У ней были зубки ловки, Усе схватывали головки. Подходила к волку близко И поклонилась ему низко. — Здравствуй, волк-волчок, Не будет ли с тебя махыньких и белиньких? — Эх ты, свинушка, я глазами окину И тебя не покину. Взял за щетину, и повалил на спину, И стал косточки объедать, А мясушко у кучку собирать. Бежала непорочная лисица: — Ох ты, кум-куманек, Некупленное у тебя, дешевое, Не поделишься ли мясца? — Эх ты, кумушка, ведаешь, Ермак Запердел натощак, И тебе того не миновать! Лисица видит — нерадостныя речи! Назад, назад да и бежать! Прибежала во город во Козельск. Во городе во Козельске Сидит красный чадо-петух на дубу. — Ох ты, петух-петушок, Спущайся ты на низящее, С низящего на землящее, Я твою душу на небеси взнесу. Петух сдуру лисицу послухал, Слезал на низящее, С низящего на землящее. Лисица стала петушка вертеть, Петушку невмочь стало терпеть, Петушок начал пердеть. — Ох ты, лисица, желтая княгиня, Как у нашего вы батюшки Маслицем блинки поливают, Тебя в гости поджидают. Там-то не по-нашему — пироги с кашею. Помяни, господи, Сидора и Макара, Третьего Захара, Трех Матрен да Луку с Петром, Деда-мироеда, бабку-бельматку, Тюшу да Катюшу, бабушку Матрюшу.

83

Клячи, лошади.

392

«Свет мои ластушки…»

Свет мои ластушки, Гололобовски сударушки, Беспятовски клешницы. Воронежски чулошницы, Мишински сводницы! А свет город, светом свет, Душа-радость, дорогой снаряд. Примутилася вода с пяском, Подралася Булдариха с Болдырем, Побился баран с козлом, Подралася кочерга с помялом. Кочерга-та разгнездилась, Помяло-то раскудахталась. А и курычка-та бычка радила, Парасеначик яичка снес, Безрукай клеть окрал, Голопузаму в пазуху наклал, А глухой падслухивал, А слепой падглядывал, Безъязыкай караул закричал, Безногий за сотским пыбижал.

393

«Уж вы ночи ль вы мои, ночи мои темнаи…»

Уж вы ночи ль вы мои, ночи мои темнаи, Ночи мои темнаи! Усе-то я ночи, ночушки просиживала, Как юсе-то я юсе думушки придумала. Как одна-то мне дума-думушка с ума нейдеть, Как с ума-то нейдеть, с крепкаго разума. Кабы были у меня, молодца, крылушка, Я взвился, полетел на свою сторонушку, А еще б я поглядел на свой на высок терём… Как во тереме сидит молода жена. Что ни одна она сидит — сы малыми детками. — Уж вы дети ль мои, дети мои малаи, Уж и кто ж вас, дети, да вас вспоил-вскормил? — Воскормил, воскормил да нас православный мир, Воспоила да нас Волга-матушка.

394

«Сы мокрой погодушки перья осыпалися…»

Сы мокрой погодушки перья осыпалися, Во доброго молодца кудри завивалися, На доброго молодца девки вздивовалися. Молодым молодушкам парни полюбилися: — Распроклятая наша жизнь замужния! — Разлюбезная наша жизнь девичья! Ты воспой, воспой, младой жавороночик! Ты воспой, сидя весной на проталинке, Вить еще воспой на зеленой травушке! Еще подай голос, младой жавороночек, Ты подай голос, голос через темной лес, Еще подай голос, младой жавороночек, через синий бор, Еще подай голос, младой жавороночек, в каменну Москву, В каменну Москву, к мому милому дружку. Как и мой-то милой сидит во неволюшке, Во такой во неволюшке — в темном остроге!

395

«Живароночек, живароночек, ну мой молоденькяй…»

Живароночек, живароночек, ну мой молоденькяй, Мой молоденькей, ну расхорошенькяй, Ты на што жи, для чаво рано вывился? Ты на што жи, дли чаво молод вылятал, Молод вылятал из тяпла из гнязда, Из тяпла из гнязда вы тямны вы ляса, Из тямных лясов ны праталинку, Сы праталинки слятал ны дарожунькю, Сы дарожуньки на круты горы, Сы крутых-та горов на жалты пяски, Сы жалтых-то са пясков на дарожунькю. Што па то ли пы дарожуньки тут шли плотнички, Тут шли плотнички-бистапорнички. Они строили, ну, церкву славнаю, Церкву славнаю, семиглавнаю. На васьмой-то на главе хрест сиребряный, На хрясту вот сидить вольныя пташечкя, Вольныя пташечкя, живароначек. Высако-то он сидить, далеко глидить, Чириз лес глядить на сине моря. По синю-то вить по морю два кораблика, Два кораблика, третья лотачкя, Третья лотачкя изукрашина, Изукрашина залатым сукном.

396

«Зашаталась, замоталась в поле травушка…»

Зашаталась, замоталась в поле травушка… Замотался, замотался добрый моладец. Пришатнулса, примотнулса к тихому Дону. Ён васкрикнул, йон возгаркнул громким голосом: Йюж вы братцы мои, братцы-пиривощики! Пирвизитя мине, братцы, чириз тихай Дон, Пиривизити мине, братцы, вы калясочку, Вы визитя мине, братцы, вы сабор-церкву, Причаститя мине, братцы, исповедайте! Схаранитя мине, братцы, между трех дорог: Промеж Киевской, Московской, промеж Питерской.

397

«Юж ты степь моя, степь Моздокская!..»

Юж ты степь моя, степь Моздокская! Атчего ж ты далеко ты, степь, протянулася? Протянулася степь до самаго Царицына. До Царицына, степь, ты до князя Голицына. Чем же ты, степь, степь, изукрашена? Изукрашена ж ты, степь, большима дорогами, все широками. Как по этим дорожунькам, по этим широкиньким Там ишол, там прошол там обоз извощичков, Все извощичков обоз — ребята коломенцы. Кык изделалась у них в обозе несчастьица все нималое, Захворал-то, занемог молодой извощучик, Заболела ю него буйная головушка. — Ох вы, братцы мои, вы, братцы, вы, товарищи, Не попомните моей прежней грубости! Вы подите-ка на круту гору, Соведите-ка коней, коней со крутой горе. Поклонитеся там: матушки низкай поклон, А жене-то скажи, скажи на две волюшки: Хочет — замуж, шельма, идет, хочет — во вдовах живет Застуюся, молодец, на большой степи, На большой я степи, степи на Саратовской… А постель у меня — сама ковыль-травушка, Да в главах-то в мине — самой бел-горюч камень!

398

«Вы бродяги, вы бродяги, беспачпортны мужики!..»

Вы бродяги, вы бродяги, беспачпортны мужики! Да вы полноте, бродяги, полно горе горевать, Настает зима, морозы, мы лишаимся гулять. Только нам, братцы, страшненько скрозь зеленую пройтить, Батальён солдат стоит порядком, барабаны по концам, Барабанушки все забили, под приклад нас повели, Белы рученьки подвяжут, за прикладом поведут, Спереди стоят и грозятся, без пощады сзади бьют. Спины, плечи, братцы, настегали, в гошпитали нас ведут, Разувают, братцы, раздевают, спать на коичики кладут, Травкой мятой прикладают, видно, вылечить хотят. Мы со коичик слезали, выходили на лужок, Во лужку, братцы, гуляли, стали службу разбирать, Который прусской, который турский, а мы белаго царя, Которых били, да били, а мы песенки поем, А мы песенки, братцы, поем, господам честь воздаем.

399

«Вы брадяги, вы брадяги…»

Вы брадяги, вы брадяги, Беспачпортные молодцы! Уж не полно ль вам будет, брадягам, Свае горе гаревать? Трудно вам, трудно вам будет, брадягам, Вам под лесом пастаять. Идут зимы, идут марозы, Мы лишаемся своей гульбы, Хоть ище того трудея Скрозь зеленый луг пройти. Батальон солдат порядком, Барабаны по концам. Барабанщики прабили, Под приклад нас провели. На нас спереду гразятся, Без пощады сзади бьют. Спину, плечи простегали, В гошпиталь нас повяли. Разувают они, раздевают, Спать на коички кладут, Травкой-мятой их окладают, Знать, что вылечить хотят. Поутру в нас застановили, Выводили на лужок. Во лужку долго стояли, Стали службу разбирать. Которой турский, которой прусский, А мы — белого царя.
Поделиться с друзьями: