Чтение онлайн

Г-н Стефанони извлекает из книги Фогта и цитирует направленную против меня и против германской коммунистической партии вообще басню о моих взаимоотношениях со шпионом Шервалем, но предусмотрительно умалчивает о письме И. Ф. Беккера (Женева), где в юмористическом тоне разоблачаются грубые выдумки Фогта (см. «Господин Фогт», стр. 21 [103] ).

Эта клевета, как и прочие подобные клеветнические утверждения, которыми Фогт заполнил свою гнусную книжку, были через несколько дней после их опубликования воспроизведены в берлинской «National Zeitung» [104] . Я немедленно возбудил из Лондона против нее процесс о клевете. Однако согласно прусскому законодательству мне пришлось прежде всего пройти предварительную процедуру, а именно — получить от судебных органов разрешение на преследование редактора «National Zeitung». Я принужден был, таким образом, пройти целый ряд судебных инстанций, от следователя до верховного суда, для того чтобы в конечном счете ровно ничего не добиться. Короче говоря, мне не дали начать процесс, столь же компрометирующий г-на Фогта (кстати сказать, в своих «Политических исследованиях» [105] предлагавшего Пруссии силой оружия завладеть остальной частью Германии), как и газету, которая, выступая под маской мнимой оппозиции, в действительности играла на руку правительству, а впоследствии проявила себя как самое раболепное орудие Бисмарка, — не дали начать процесс, который дал бы полное удовлетворение человеку, в то время подвергавшемуся по приказу свыше яростным нападкам всей продажной прессы Германии.

Все перипетии моей борьбы с прусскими судами, вместе с оправдательными документами, которые я им представлял, опубликованы в моей книге «Господин Фогт» и, следовательно, должны быть известны доблестному г-ну Стефанони.

Г-н Стефанони цитирует также мои «Разоблачения о кёльнском процессе коммунистов» (1853 г.) [106] , чтобы доказать (что же именно?), что я поддерживаю связь с германскими коммунистами. Я горжусь этим.

Впрочем, истинная цель вышеупомянутой работы — доказать, что Союз коммунистов не был тайным обществом в том смысле, который имеется в виду в уголовном кодексе, и что именно в силу этого прусскому правительству пришлось заставить гнусного Штибера и его сообщников сфабриковать ряд подложных документов, которые были приписаны мне и обвиняемым. Сейчас в Германии не найдется никого, даже среди сторонников Бисмарка, кто посмел бы отрицать этот факт. То обстоятельство, что г-н Стефанони выступает заодно не только с Фогтом, но также и со Штибером, это чересчур даже и для esprit fort [вольнодумца, свободомыслящего. Ред.] такого закала, как Стефанони.

В своем листке от 18 апреля г-н Стефанони возобновляет атаку. Я достаточно убедительно доказал в своей книге, что г-н Фогт в 1859 г. продался Бонапарту, взявшись быть его главным агентом в Германии и Швейцарии. Десять лет спустя нескромность его друзей — Жюля Фавра и К° — дала возможность подтвердить это документально [107] .

Абсолютно неверно, что я, якобы из-за германских интересов, выступал в защиту Австрии против г-на Фогта, этого доблестного защитника Италии. В 1848—1849 гг. в «Новой Рейнской газете» я защищал дело Италии против большинства германского парламента и германской печати [108] . Позднее, в 1853 г. и в другое время, я выступал в «New-York Tribьne» в защиту человека, с которым я постоянно расходился по принципиальным вопросам — Мадзини [109] . Словом, я всегда был на стороне революционной Италии против Австрии.

Но война 1859 г. — это совершенно другое дело. Я разоблачал ее как войну, призванную продлить еще на десяток лет существование бонапартовской империи, подчинить Германию режиму прусской военщины и превратить Италию в то, чем она является ныне [110] . Мадзини, в виде исключения, стоял на моей точке зрения (см. «Pensiero ed Azione» 2—15 мая 1859 года [111] ). Он, как и я, подвергался в то время атакам со стороны того же вездесущего г-на Фогта.

Хотя я всегда был готов разоблачать г-на Фогта как бонапартистского агента, тем не менее я должен был отречься от авторства анонимной листовки, выпущенной против него гном Карлом Блиндом. Г-н Стефанони цитирует — со слов Фогта — те заявления владельца типографии и наборщиков, которые Фогт раздобыл с целью доказать, что Блинд не был автором листовки и что листовка не была напечатана указанным владельцем типографии.

Однако, если бы г-н Стефанони прочел, как он утверждает, мою книгу, то он нашел бы воспроизведенные на страницах 186—187 [112] заявления, сделанные под присягой английскому суду упомянутым наборщиком и одним из его коллег, которые утверждают, что автором анонимной листовки был именно Карл Блинд!

От Фогта г-н Стефанони переходит к Герцену. Прежде всего он заставляет Герцена присутствовать на собрании, на котором был учрежден Интернационал, и относит создание Товарищества к 1867 году. Каждый знает, что Интернационал был учрежден в сентябре 1864 г. на собрании, происходившем на Лонг-Эйкр, и что Герцена там не было. Евангелист рационализма г-н Стефанони обращается с хронологией и топографией совершенно так же, как восемнадцать столетий тому назад обращались с ними его предшественники по Новому завету. Еще примерно за десять лет до образования Интернационала я отказался выступить с одной трибуны с русским панславистом г-ном Герценом во время публичного митинга.

Сам Герцен в книге, изданной после его смерти его сыном [113] , книге, полной неверных утверждений, касающихся меня, не осмеливается утверждать, что я его когда-либо называл русским шпионом, как это заявляет поклонник истины, г-н Стефанони. Впрочем, людям, жаждущим выяснить, какого отношения к себе заслуживает социалист-дилетант Герцен, достаточно будет прочесть книжку Серно-Соловьевича «Наши домашние дела» [114] .

Имею честь, г-н редактор, оставаться

Преданный вам Карл Маркс

Написано 23 мая 1872 г.

Напечатано в «Gazzettino Rosa» № 148, 28 мая 1872 г. и в журнале «II Libero Pensiero» 1 августа 1872 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с итальянского

Один друг прислал мне из Германии «Журнал по рабочему вопросу» «Concordia» № 10 от 7 марта, в котором этот «орган немецкого союза фабрикантов» напечатал передовую статью под заглавием «Как цитирует Карл Маркс».

В Учредительном Манифесте Международного Товарищества Рабочих я, между прочим, привожу одно место из бюджетной речи Гладстона от 16 апреля 1863 г., которого нет в полуофициальном издании парламентских дебатов Хансарда [116] . Отсюда с простодушием фабрикантской логики «Concordia» прямо заключает: «Этой фразы нет нигде в речи Гладстона», и злорадно выражает свое ликование, печатая жирным шрифтом на фабрикантском немецком языке:

«Маркс формально и по существу присочинил эту фразу!»

Право, было бы в высшей степени странным, чтобы в напечатанном первоначально на английском языке в Лондоне на глазах у Гладстона Учредительном Манифесте ему приписывалась якобы вставленная мной фраза и чтобы эта фраза, беспрепятственно обойдя всю лондонскую прессу в течение семи с половиной лет, только теперь — наконец-то — была разоблачена «учеными мужами» из немецкого союза фабрикантов в Берлине.

Фраза из Учредительного Манифеста, о которой идет речь, гласит:

«This intoxicating augmentation of wealth and power is entirely confined to classes of property» (p. 6, Inaugural Address etc.). (В переводе на немецкий буквально: «Это ошеломляющее увеличение богатства и мощи всецело ограничивается имущими классами».)

В статье в «Fortnightly Review» (ноябрь 1870 г.), которая произвела большое впечатление и обсуждалась всей лондонской прессой, г-н Бизли, профессор истории в здешнем университете, цитирует на стр. 518:

«An intoxicating augmentation of wealth and power, as Mr. Gladstone observed, entirely confined to classes of property». (В переводе на немецкий: «Ошеломляющее увеличение богатства и мощи, которое, как заметил г-н Гладстон, всецело ограничивается имущими классами».) [117] .