Чтение онлайн

Прежде чем закончить, отметим, что наиболее удобным для Испанского федерального совета, состоящего из альянсистов, способом действия было создание коллективного императивного мандата, что неизбежно могло привести лишь к тому, что этот мандат был мандатом Федерального совета, или, что то же самое, альянсистским мандатом. Все федерации Испании, которые приняли противоречащее Регламенту предложение совета, послали в Валенсию внеочередные взносы для оплаты поездки делегатов, а вместе со взносами — результаты голосования, а вместе с результатами голосования — императивный мандат своей федерации, чтобы «объединить все мандаты и создать коллективный императивный мандат». Мы охотно признаем, что при наличии лояльного отношения и доброй воли можно было бы поручить Федеральному совету подсчитать голоса всех местных федераций, но чтобы из различных постановлений местных федераций создать одно мнение, надо обладать либо небывалым умом, либо замечательным тиглем, способным сплавить различные императивные мандаты. А что же вышло из этого тигля нового сорта? Только то, что и могло выйти: мнение Испанского федерального совета. Мы бросаем вызов всем альянсистам: пусть они укажут нам тот рецепт избирательной кухни, который мог бы дать другой результат.

Итак, Испанский федеральный совет, столь антиавторитарный, столь анархичный и т. д., централизовал в своих руках взносы, чтобы послать делегатов в Гаагу; он сам провел выборы этих делегатов с такой ловкостью, что выбраны были только альянсисты, и, в довершение всего, он составил коллективный императивный мандат, который, по его словам, отражал волю членов Интернационала в Испании.

Трудно представить себе большее уважение к автономии.

Написано Ф. Энгельсом в начале октября 1872 г.

Напечатано в газете «La Emancipacion» № 69, 13 октября 1872 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с испанского

Лондон, 5 октября 1872 г.

Я надеюсь, что исход Гаагского конгресса заставит призадуматься наших «автономных» друзей в Италии. Они должны были бы знать, что там, где существует организация, там неизбежно приходится жертвовать частью автономии во имя единства действий. Если они не понимают, что Интернационал — это общество, организованное для борьбы, а не для изобретения прекрасных теорий, — очень жаль, но одно можно сказать наверное: великий Интернационал предоставит Италии обходиться своими силами, пока она не подчинится общим для всех правилам.

В тайном Альянсе социалистической демократии существуют три степени: интернациональные братья (их немного), национальные братья и простые члены. К. [К. Кафьеро. Ред.] принадлежит к числу интернациональных братьев, равно как и Гильом (глава генерального штаба Бакунина) и один или два испанца.

Из французских делегатов пятеро под вымышленными именами прибыли из Франции, остальные — эмигранты, участники Коммуны. Прилагаю список, в котором не указаны названия французских секций и их местонахождение, для того, чтобы не выдать их полиции [196] . Но наши организации восстановлены более чем в тридцати департаментах Франции, и Интернационал там сейчас сильнее и активнее, чем когда бы то ни было.

Радостно было видеть, как в Гааге французы и немцы все время голосовали единодушно: это ясно показывало, что для Интернационала не существует ни войн, ни завоеваний, ни национальной розни. И именно этот союз французов и немцев обеспечил принятие всех без исключения резолюций.

Причиной перевода Генерального Совета в Нью-Йорк явилось: 1. Твердое решение Маркса, Серрайе, Дюпона и Энгельса не принимать новых полномочий. У Маркса и Энгельса есть научные труды, которые нужно завершить, а в течение двух последних лет у них не было для этого времени. 2. Уверенность в том, что в случае их отставки в состав Генерального Совета в Лондоне вошли бы от французов — бланкисты, которые своей игрой в заговоры подвели бы под арест большинство наших сторонников во Франции, если бы те вообще пошли за ними; от англичан — подкупленные люди, которые постоянно предают нас либеральной буржуазии и радикальным агентам г-на Гладстона; что же касается других национальностей, то они и вовсе не были бы представлены в Совете, потому что Врублевский, Мак-Доннел, Франкель не хотели оставаться в нем без Маркса и других.

Что бы ни говорила буржуазная печать, рабочие Гааги приняли нас хорошо. Как-то раз реакционеры подослали к нам несколько пьяных, которые должны были после окончания заседания запеть национальный королевский гимн Голландии. Мы дали им спеть его и ответили, проходя среди них, «Марсельезой». Чтобы разогнать их силой, было бы достаточно даже меньшинства делегатов конгресса. На последнем заседании, в субботу, многочисленная публика неоднократно аплодировала ораторам.

Написано Ф. Энгельсом 5 октября 1872 г.

Напечатано в газете «La Plebe» № 107, 8 октября 1872 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с итальянского

На русском языке публикуется впервые

122, Риджентс-парк-род

Лондон, 16 октября 1872 г.

Граждане!

Я имел честь представить вам через гражданина Дюпона на вашем заседании 26 сентября сообщение, присланное мне лиссабонским Федеральным советом, о некоторых делах тамошних секций Интернационала, связанных с экономической борьбой и требующих принятия немедленных мер в Англии [197] . Я видел, что сообщение напечатано в «International Herald», но мне не известно, предпринял ли Федеральный совет какие-либо дальнейшие шаги по этому делу.

Так как я обязан дать отчет моим лиссабонским корреспондентам о том, что я сделал в пользу заинтересованных сторон, то надеюсь, что Федеральный совет не откажется известить меня, было ли что-либо сделано советом в связи с этим делом и что именно.

Остаюсь с братским приветом

ваш Ф. Э.

Написано Ф. Энгельсом

Впервые опубликовано на русском языке в Сочинениях К. Маркса и Ф. Энгельса, 1 изд., то. XXVI, 1935 г.

Печатается по рукописи

Перевод с английского

Передовая статья в № 84 «Volksstaat» — «О Гаагском конгрессе. III» — содержит одну касающуюся меня фактическую ошибку, исправить которую я считаю необходимым только потому, что она проскользнула именно в «Volksstaat». Если бы я задавал себе труд опровергать ложь, клевету, гнусности, да еще и невольные «ошибки» враждебной мне прессы, то у меня не оставалось бы ни одной минуты для действительной работы!

В упомянутой статье говорится:

«Лафарг был так далек от роли «адъютанта» Маркса, что, когда дело шло об исключении Швицгебеля, соратника Гильома, он воздержался от голосования, хотя предложение об исключении было внесено Марксом» [198] .

Упомянутое предложение внесла назначенная конгрессом следственная комиссия, а не я. Что касается меня, то я предложил конгрессу исключить Альянс и назначить комиссию по расследованию его деятельности. Перед этой комиссией я, наряду с другими, фигурировал в качестве свидетеля обвинения. Мои показания были заслушаны лишь к концу следствия, в последний момент, и притом в то время, когда шло одно из заседаний конгресса. До этого один из членов комиссии выразил желание частным образом побеседовать со мной в целях выяснения чисто фактических вопросов. Я отказался от этой встречи, чтобы избежать даже видимости личного влияния на комиссию.