Чтение онлайн

В лучшую пору античного мира ростовщичество было запрещено (т. е. не разрешалось взимать проценты). Позднее оно было узаконено и получило широкое распространение. В области теории всегда (как у Аристотеля [166] ) высказывался тот взгляд, что само по себе ростовщичество дурно.

В христианском средневековье ростовщичество считалось «грехом» и было запрещено «канонами».

Новое время. Лютер. Еще жив католически-языческий взгляд на ростовщичество. Ростовщичество широко распространяется (отчасти вследствие нужды правительства в деньгах, отчасти вследствие развития торговли и мануфактуры, отчасти вследствие необходимости превращения продукта в деньги). Но уже утверждается его гражданская правомерность.

Голландия. Первая апология ростовщичества. Здесь оно также впервые модернизируется, подчиняется производительному или торговому капиталу.

Англия. XVII столетие. Полемика уже не против ростовщичества самого по себе, а только против величины процента. Преобладание ростовщичества над кредитом. Стремление к созданию кредитной формы. Насильственные законодательные меры.

XVIII столетие. Бентам. Свободное ростовщичество признано как элемент капиталистического производства.}

[Приведем еще несколько выдержек из сочинения Лютера «An die Pfarrherrn wider den Wucher zu predigen».]

Процент как возмещение ущерба:

«[Может случиться и часто случается так/что я, Ганс, одалживаю тебе, Балтазару, сто гульденов, которые мне необходимо получить обратно к Михайлову дню; а если ты опоздаешь, то я от этого пострадаю. Михайлов день наступает, ты мне не возвращаешь эти сто гульденов. Тогда судья хватает меня за горло или заключает в башню или тюрьму, или на меня обрушивается какое-нибудь другое несчастье, пока я не заплачу. Я сижу в тюрьме, мое питание, мое здоровье сильно страдают. До этого ты меня доводишь своим опаздыванием и так отплачиваешь мне злом за мое благодеяние. Что мне тогда делать? Я продолжаю страдать, ибо ты медлишь и спишь, и каждый день, пока ты медлишь и спишь, проходите ущербом и вредом для меня Кто должен тут нести ущерб или поплатиться за это? Ведь в конце концов ущерб станет невыносимым гостем в моем доме, пока я совсем не погибну.]

Ну что ж, здесь следует подойти к делу со светской и юридической стороны (теологию мы должны пока оставить в покое). В рассматриваемом случае ты. Балтазар, должен будешь возместить мне, сверх ста гульденов, весь мой ущерб и покрыть все связанные с этим вынужденные расходы». {Под вынужденными расходами Лютер понимает здесь судебные издержки и т. д., которые понес ссудодатель вследствие того, что он сам был лишен возможности уплатить свои долги}.. «Поэтому справедливо, даже с точки зрения разума и естественного права, чтобы ты возместил мне все: первоначальную сумму вместе с понесенным мною ущербом… Такой ущерб юридические книги называют по-латыни Interesse.{181}..

Сверх этого ущерба может получиться еще и другой: если ты, Балтазар, не возвращаешь мне к Михайлову дню эти сто гульденов, а мне представляется возможность покупки сада, поля, дома или вообще чего-нибудь такого, из чего я мог бы извлечь большую пользу или имел бы пропитание для себя и своих детей, то я вынужден упустить эту возможность, и ты причиняешь мне ущерб и помеху своим опаздыванием и сном, так что я никогда уже не смогу сделать такую покупку» и т. д. «Но я одолжил их тебе, и ты причиняешь мне двойной ущерб — тут я не могу уплатить, а там не могу купить и, следовательно, вынужден терпеть ущерб в обоих отношениях. Это называют duplex Interesse, damni emergentis et lucri cessantis.{182}..

После того как они{183} услышали, что Ганс потерпел ущерб, одолжив сто гульденов и требует справедливого возмещения своего ущерба, они спешат использовать этот случай и на каждые сто гульденов накидывают возмещение за двойной ущерб, а именно из-за понесенных Гансом убытков и из-за упущенной им покупки сада, как будто эти два ущерба от природы присущи ста гульденам; поэтому во всех случаях, когда имеется сто гульденов и их дают в ссуду, на них насчитывают этот двойной ущерб, которого эти ссудодатели, однако, совсем и не терпели…

Поэтому ты — ростовщик, ибо ты возмещаешь деньгами своего ближнего даже твой вымышленный ущерб, которого тебе, однако, никто не причинил и которого ты не можешь ни доказать, ни вычислить. Такой ущерб юристы называют поп verurn, sed phantasticum interesse{184}. Это — такой ущерб, который человек сам себе выдумал…

Нельзя, следовательно, [942] говорить, что мог бы получиться тот ущерб, что я не был бы в состоянии ни произвести платеж, ни совершить покупку. Если говорить так, то это называется ex contingente necessarium{185}; из того, чего нет, делать то, что с необходимостью должно быть; из того, что сомнительно, делать нечто вполне достоверное. Не сожрет ли такое ростовщичество за несколько лет весь мир?..

То несчастье, от которого необходимо оправиться ссудодателю, произошло случайно, помимо его воли. Нечто совершенно иное и даже противоположное имеет место в ростовщических сделках: тут ищут и придумывают ущерб для взыскания его с нуждающегося ближнего, хотят кормиться этим и богатеть на этом, в лени и безделье кутить и наряжаться за счет труда других людей, за. счет их забот, опасностей и убытков. А я в это время сижу за печкой и предоставляю моим ста гульденам работать на меня, и все же, так как это одолженные деньги, то я наверняка сохраню их в кошельке, не подвергаясь никаким опасностям и не неся никаких забот. Милый, кто не хотел бы этого?

И то, что сказано об одолженных деньгах, должно относиться также к одолженному хлебу, вину и тому подобным товарам, а именно, что при этом возможен такого рода двойной ущерб. Но ущерб этот не присущ товару от природы, а может произойти случайно, и потому считать его ущербом можно только тогда, когда он действительно произошел и доказан» и т. д.

«Ростовщичество в этом мире неизбежно, но горе ростовщикам…

Все мудрые, разумные язычники тоже весьма резко порицали ростовщичество. Так, Аристотель говорит в «Политике», что ростовщичество противоречит природе по той причине, что оно всегда берет больше, чем дает. Этим уничтожается основание и мерило всякой добродетели, которое требует: равное за равное, aequalitas arithmetica{186}» и т. д.

«Но это значит позорно наживаться, если берут у других людей, воруют у них или грабят; таких людей называют, с позволения сказать, ворами и разбойниками, которых обычно вешают на виселице, тогда как ростовщик является благородным вором и разбойником и сидит в кресле; поэтому их и называют разбойниками в креслах…

Язычники могли заключить на основании разума, что ростовщик есть четырежды вор и убийца. Мы же, христиане, так их почитаем, что чуть не молимся на них ради их денег… Кто высасывает, грабит и ворует у другого его пропитание, тот творит такое же великое убийство (насколько это от него зависит), как и тот, кто морит другого голодом и губит его насмерть. Но именно это и делает ростовщик, и все же он сидит спокойно в своем кресле, хотя по справедливости ему надо было бы висеть на виселице, чтобы его пожирало столько воронов, сколько он украл гульденов, если бы только на нем было столько мяса, что все эти вороны, разделив его, могли бы получить свою долю…

Лихоимцы и ростовщики будут кричать, что надо выполнять письменные обязательства и то, что скреплено печатью. На это юристы тотчас же давали хороший ответ: in malis promissis{187}. И теологи тоже говорят, что письменное обязательство, какое некоторые дают дьяволу, не имеет силы, даже если оно скреплено печатью и написано кровью. Ибо противное богу, праву и природе равно нулю. Поэтому всякий государь, который только может сделать это, должен немедленно вмешаться в это дело, разорвать печать и обязательство, не обращая внимания на то, что…» и т. д.