Чтение онлайн

Стоимость одного и того же товара, не изменяясь, может быть представлена в бесконечно различных количествах потребительных стоимостей, сообразно с тем, выражаю ли я ее в потребительной стоимости того или другого товара. Это не изменяет стоимости, хотя и изменяет ее выражение. Точно так же и все те различные количества различных потребительных стоимостей, в которых можно выразить стоимость товара А, суть эквиваленты и относятся друг к другу не только как стоимости, но и как равновеликие стоимости, так что, когда эти весьма различные количества потребительных стоимостей замещают друг друга, стоимость остается столь же неизменной, как если бы она не получала выражения в совершенно различных потребительных стоимостях.

Если товары обмениваются в том отношении, в каком они представляют одинаковые количества рабочего времени, то их бытие как овеществленного рабочего времени, их бытие как воплощенного рабочего времени, есть то, что их объединяет, то, что составляет их тождественный элемент. Как такие продукты труда, товары качественно суть одно и то же и различаются между собой лишь количественно, в зависимости от того, представляют ли они больше или меньше одного и того же, — а именно, рабочего времени. Стоимостями они являются как выражения этого тождественного элемента, а равновеликими стоимостями, эквивалентами, они являются постольку, поскольку они представляют одинаковые количества рабочего времени. Чтобы их в качестве величин можно было сравнивать между собой, они уже должны быть одноименными величинами, качественно тождественными.

Именно в качестве выражений этого единого начала эти различные вещи суть стоимости и относятся друг к другу как стоимости, а этим самым дана и разница в величине их стоимостей, их имманентная мера стоимости. И только поэтому стоимость одного товара может быть представлена, выражена в потребительных стоимостях других товаров как в ее эквивалентах. Таким образом, и сам отдельный товар как стоимость, как бытие этого единого начала, отличен от самого себя как потребительной стоимости, как вещи, — совершенно независимо от выражения его стоимости в других товарах. Как бытие рабочего времени товар есть стоимость вообще, как бытие количественно определенного рабочего времени он есть определенная величина стоимости.

Для нашего умничающего пачкуна характерны такие обороты, как: «если мы понимаем под этим то-то, то мы не понимаем под этим того-то», и vice versa{55}. Наше «понимание» не имеет ни малейшего отношения к существенным признакам той вещи, о которой мы говорим. Когда мы говорим о меновой стоимости какой-нибудь вещи, мы понимаем под этим прежде всего, конечно, те относительные количества всякого другого товара, которые могут быть обменены на первый товар. Но при более близком рассмотрении мы найдем следующее: чтобы то отношение, в каком данная вещь обменивается на несчетное количество других вещей, но имеющих с ней решительно ничего общего, — и даже если между ними имеется природное или другое сходство, оно при обмене не принимается во внимание, — чтобы это отношение было устойчивым отношением, все эти различные, разнородные вещи должны рассматриваться как соответственные выражения одного и того же общего им всем единого элемента, элемента, совершенно отличного от их природного существования или внешнего вида. Далее, мы еще найдем, что если наше «понимание» имеет какой-либо смысл, то стоимость какого-нибудь товара есть не только нечто такое, что роднит его с другими товарами и отличает его от других товаров, но что она есть такое качество, которым товар отличается от своего собственного существования как вещи, как потребительной стоимости.

«Повышение стоимости предмета А означает только стоимость, измеряемую в предметах В, С и т. д., т. е. стоимость в обмене на предметы В, С и т. д.» (цит. соч., стр. 16).

Чтобы можно было стоимость предмета А, например книги, измерять в предмете В, в угле, и в предмете С, в вине, А, В, С как стоимости должны быть чем-то отличным от их существования как книги, угля и вина. Чтобы можно было стоимость А измерять в В, А должно иметь стоимость, не зависящую от измерения этой стоимости в В, и оба они должны быть [качественно] равны третьей вещи, которая выражается в них обоих.

Совершенно ошибочно говорить, что в результате этого стоимость товара превращается из чего-то относительного в нечто абсолютное. Наоборот. В качестве потребительной стоимости товар выступает как нечто самостоятельное. В качестве стоимости, напротив, он выступает как нечто лишь положенное [52] , определяемое лишь его отношением к общественно необходимому, одинаковому, простому рабочему времени. Это настолько относительно, что при изменении требующегося для его воспроизводства рабочего времени изменяется и его стоимость, хотя действительно содержащееся в нем рабочее время осталось неизменным.

[817] В каком глубоком фетишизме погряз наш умничающий пачкун и как он относительное превращает в нечто положительное, разительнее всего показывает следующая фраза:

«Стоимость есть свойство вещей, богатство — свойство людей. В этом смысле стоимость необходимо предполагает обмен, богатство — нет» (цит. соч., стр. 16).

Богатство здесь — потребительные стоимости. Конечно, богатством они являются по отношению к людям, или для людей, однако та или иная вещь является потребительной стоимостью, а потому и элементом богатства для людей, именно благодаря своим собственным свойствам. Если отнять у винограда те свойства, которые делают его виноградом, то исчезает та потребительная стоимость, которую он как виноград имеет для людей; и он перестает как виноград быть элементом богатства. Богатство как тождественное с потребительными стоимостями, это — те свойства вещей, которыми пользуются люди и которые выражают отношение к их потребностям. А по мнению нашего автора, напротив, «свойством вещей» является «стоимость»!

Как стоимости товары суть общественные величины, — следовательно, нечто абсолютно отличное от их «свойств» как «вещей». В качестве стоимостей они представляют лишь отношения людей в их производственной деятельности. Стоимость, действительно, «предполагает обмен», но обмен этот есть обмен вещами между людьми, обмен, не имеющий абсолютно никакого отношения к вещам как к таковым. Вещь сохраняет те же «свойства», независимо от того, находится ли она в руках А или В. Понятие «стоимости», действительно, предполагает «обмен» продуктов. При обобществленном труде отношения людей в их общественном производстве не представлены как «стоимости» «вещей». Обмен продуктами как товарами есть определенная форма обмена трудом и зависимости труда каждого человека от труда других, определенный способ общественного труда, или общественного производства.

В первой части моего сочинения [53] я показал, как покоящийся на частном обмене труд характеризуется тем, что общественный характер труда «представляется» в превратном виде как «свойство» вещей, что общественное отношение выступает как отношение вещей между собой (как отношение продуктов, потребительных стоимостей, товаров). Эту видимость наш фетишист принимает за нечто действительное и на самом деле думает, что меновая стоимость вещей определяется их свойствами как вещей и вообще есть их природное свойство. До сих пор еще ни один естествоиспытатель не открыл, благодаря каким природным свойствам нюхательный табак и картины становятся в определенной пропорции «эквивалентами» друг для друга.

Таким образом, именно он, этот премудрый дуралей, превращает стоимость в нечто абсолютное, в «свойство вещей», вместо того чтобы видеть в ней лишь нечто относительное, отношение вещей к общественному труду, к покоящемуся на частном обмене общественному труду, в сфере которого вещи определены не как нечто самостоятельное, а как всего лишь выражения общественного производства.

Но то обстоятельство, что «стоимость» не есть нечто абсолютное, что ее нельзя рассматривать как нечто самостоятельно существующее, совершенно отлично от того, что товары с необходимостью должны давать своей меновой стоимости самостоятельное выражение, отличное от их потребительной стоимости, или от их бытия как реального продукта, и независимо от этого бытия существующее, т. е. что товарное обращение с необходимостью должно прийти к образованию денег. Товары дают своей меновой стоимости это выражение в деньгах, прежде всего в цене, в которой все они представлены как материализация одного и того же труда, как всего лишь количественно различные выражения одной и той же субстанции. Приобретение самостоятельности меновой стоимостью товара в деньгах само есть продукт процесса обмена, результат развития содержащихся в товаре противоречий потребительной стоимости и меновой стоимости и того не в меньшей мере содержащегося в нем противоречия, что определенный, особый труд частного индивида с необходимостью должен выявить себя как свою противоположность, как одинаковый, необходимый, всеобщий и в этой форме общественный труд. В том, что товар выражается в деньгах, содержится не только то, что различные величины стоимости товаров измеряются путем выражения их стоимости в потребительной стоимости одного исключительного товара, но вместе с тем и то, что все они выражают себя в такой форме, в которой они существуют как воплощение общественного труда и потому могут обмениваться на всякий другой товар, могут быть по желанию превращены в любую потребительную стоимость. Поэтому их выражение в деньгах — в цене — сперва выступает лишь идеально, и они его реализуют лишь путем действительной продажи.

Ошибка Рикардо состоит в том, что он занимается лишь величиной стоимости. Поэтому он обращает свое внимание только на то [818] относительное количество труда, которое представляют различные товары, которое они как стоимости содержат в себе в воплощенном виде. Но содержащийся в товарах труд должен быть представлен как общественный труд, как отчужденный индивидуальный труд. В цене это выражено идеально. Реализуется это лишь в продаже. Это превращение содержащихся в товарах работ отдельных индивидов в одинаковый общественный труд, который поэтому может быть представлен во всех потребительных стоимостях, может обмениваться на все потребительные стоимости, эта качественная сторона дела, содержащаяся в выражении меновой стоимости в деньгах, у Рикардо не развита. Это обстоятельство — необходимость представить содержащийся в товарах труд как одинаковый общественный труд, т. е. как деньги — Рикардо упускает из виду.