Чтение онлайн

Но при рассмотрении обращения и процесса воспроизводства мы вместе с тем видели, что после того как товар изготовлен и превращен в деньги, он может быть воспроизведен только потому, что все его элементы были одновременно произведены и воспроизведены «сосуществующим трудом» [100] .

В производстве имеет место двоякое движение. Возьмем для примера хлопок. Он переходит из одной фазы производства в другую. Сперва он производится как хлопок-сырец, затем подвергается множеству манипуляций, пока не делается пригодным для экспорта, или, если дальнейшая переработка происходит в той же стране, непосредственно переходит в руки прядильщика. Потом он передвигается от прядильщика к ткачу, от ткача к отбельщику, красильщику, отдельщику, а от них — в различные мастерские, которые перерабатывают его для специальных целей, в предметы одежды, постельное белье и т. д. Наконец, из рук последнего производителя он переходит в руки потребителя, в индивидуальное потребление, если не поступает в качестве средства труда (не материала) в производственное потребление. Но тем самым хлопок получил свою окончательную форму потребительной стоимости, чтобы быть потребленным либо производственно, либо индивидуально. То, что здесь выходит из одной сферы производства как продукт, входит в другую сферу производства как условие производства, проходя таким образом последовательные фазы вплоть до окончательного изготовления в качестве потребительной стоимости. Здесь прошлый труд постоянно выступает как условие труда, выполняемого в настоящий момент.

Но одновременно с тем, как продукт передвигается таким образом из одной фазы в другую, как он проделывает этот реальный метаморфоз, он производится в каждой отдельной фазе. В то время как ткач перерабатывает пряжу, прядильщик прядет хлопок, а новый хлопок-сырец находится в процессе своего производства.

Так как непрерывный, возобновляющийся процесс производства есть процесс воспроизводства, то он в такой же мере обусловлен и сосуществующим трудом, который одновременно производит различные фазы продукта, в то время как продукт проделывает свои метаморфозы, переходя из одной фазы в другую. Хлопок, пряжа и ткань — все это производится не только одно после другого и одно из другого, но и производится и воспроизводится одновременно, рядом друг с другом. То, что представляется результатом предшествовавшего труда, когда я рассматриваю процесс производства отдельного товара, вместе с тем представляется результатом сосуществующего труда, когда я рассматриваю процесс его воспроизводства, т. е. рассматриваю процесс производства данного товара в его течении и в совокупности его условий, а не только в одном изолированном акте или в ограниченном пространстве. Это не только кругооборот через различные фазы, но и параллельное производство товара во всех его фазах, относящихся к особым сферам производства и образующих различные отрасли труда.

Если один и тот же крестьянин сперва возделывает лен, потом делает из него пряжу, а затем ткет, то имеет место последовательность этих операций, но не их одновременность, как это предполагает способ производства, основанный на разделении труда внутри общества.

Если рассматривать процесс производства отдельного товара в какой-нибудь из его фаз, то предшествующий труд получает, правда, смысл лишь благодаря тому живому труду, которому он доставляет его условия производства. Но, с другой стороны, эти условия производства, без которых живой труд не может осуществиться, всегда вступают в процесс как готовые результаты предшествовавшего труда. Стало быть, содействующий труд тех отраслей труда, которые доставляют условия производства, выступает всегда в форме пассива и в качестве такого пассива является предпосылкой. Этот момент подчеркивают политико-экономы. Напротив, в воспроизводстве и обращении тот общественно опосредствующий труд, на который опирается процесс производства товара в каждой особой сфере и которым он обусловлен, выступает как сосуществующий, одновременный труд, в форме настоящего времени. Товар одновременно производится в своих начальных формах и в своих готовых формах или в следующих друг за другом формах. Без этого он не мог бы, после того как он проделал свои реальные метаморфозы, обратно превратиться из денег в условия своего осуществления. [870b] Таким образом, товар является продуктом предшествовавшего труда лишь постольку, поскольку он выступает вместе с тем и как продукт одновременного, живого труда. В этом смысле все вещественное богатство, фиксируемое капиталистическим воззрением, оказывается лишь быстро исчезающим моментом в потоке совокупного производства, включающего в себя и процесс обращения.}

Годскин рассматривает оборотный капитал только в одной из его составных частей. Но одна часть оборотного капитала постоянно превращается в основной капитал и в вспомогательные материалы, и только другая часть его превращается в предметы потребления. Более того. Даже та часть оборотного капитала, которая в конце концов превращается в товары, поступающие в индивидуальное потребление, все время, кроме той последней формы, в которой она выходит как конечный продукт из заключительной фазы, существует на более ранних стадиях своего производства одновременно в таких своих начальных формах, в которых она еще не может войти в потребление, т. е. существует в виде сырья или полуфабриката, в различной степени отдаленного от конечной формы продукта.

У Годскина речь идет о том, каково отношение выполняемого в настоящий момент труда, который рабочий отдает капиталисту, к труду, содержащемуся в предметах, в которые превращается заработная плата и которые, стало быть, действительно являются теми потребительными стоимостями, из которых состоит переменный капитал. Признаётся, что рабочий не может работать, если не находит эти предметы готовыми для потребления. И поэтому политико-экономы говорят, что оборотный капитал — прошлый труд, уже произведенные товары, которые накопил капиталист, — образует условие труда, в частности также и условие разделения труда.

Когда речь идет об условиях производства и специально об оборотном капитале в годскиновском смысле слова, то обыкновенно говорят, что капиталист должен был накопить жизненные средства, необходимые для потребления рабочего, до того как будет готов производимый этим рабочим новый товар, т. е. во время его работы, когда производимый им самим товар находится только in statu nascendi{102}. Здесь проскальзывает представление, что капиталист накопляет так, как собиратель сокровищ, или что он собирает запас жизненных средств так, как пчелы собирают мед.

Однако это — лишь modus loquendi{103}.

Прежде всего, мы не говорим здесь о лавочниках, торгующих жизненными средствами. Они, конечно, должны постоянно иметь полный запас товаров. Их магазины, лавки и т. д. суть просто те резервуары, по которым распределяются товары после того, как они стали пригодны для обращения. Это накопление является лишь промежуточной стадией, в которой товар находится до того, как он из обращения переходит в потребление. Это — его наличие на рынке в качестве товара. Как товар он налицо, собственно говоря, только в этой форме. Находится ли он в руках третьего или четвертого продавца, вместо того чтобы находиться в руках первого продавца (производителя), и перешел ли он, наконец, в руки того продавца, который продает его действительному потребителю, — это нисколько не меняет дела. Это касается лишь того, что на промежуточных этапах товар представляет обмен капитала на капитал (собственно говоря, капитала плюс прибыль, так как производитель продает в товаре не только капитал, но и полученную на свой капитал прибыль), а на последнем этапе — обмен капитала на доход (в том случае, если товар, как предполагается здесь, предназначен к тому, чтобы перейти не в производственное, а в индивидуальное потребление).

Товар, готовый для потребления и приведенный в пригодное для продажи состояние, находится, как товар, на рынке, в фазе обращения; все товары находятся в этой фазе, поскольку им надо проделать свой первый метаморфоз, превращение в деньги. Если это называется «накоплением», то накопление означает не что иное, как «обращение», или бытие товаров как товаров. Следовательно, такого рода «накопление» было бы прямой противоположностью собиранию сокровищ, которое стремится вечно сохранять товар в этом пригодном для обращения состоянии и достигает этого лишь тем, что извлекает его, в форме денег, из обращения. Если производство, а значит и потребление, является многообразным и массовым, то немалая масса самых различных товаров будет постоянно находиться на этой остановке, на этом промежуточном этапе, одним словом — в обращении, или на рынке. Таким образом, если рассматривать это с количественной стороны, то большое накопление означает здесь не что иное, как большое производство и большое потребление.

Остановка товаров, пребывание их в этом моменте процесса, их бытие на рынке вместо бытия на фабрике или в частном доме (в качестве предметов потребления), в лавке, в магазине торговца, это — лишь [871] короткий момент в процессе их жизни. Неподвижное самостоятельное бытие этого «мира благ», «мира вещей» есть лишь видимость. Почтовая станция всегда наполнена, но всегда все новыми путешественниками. Одни и те же товары (товары того же рода) постоянно производятся вновь в сфере производства, находятся на рынке и подвергаются потреблению. Они, не те же самые товары, но товары одного и того же рода, всегда находятся одновременно на этих трех этапах. Если промежуточная стадия удлиняется, так что товары, вновь поступающие из сферы производства, застают рынок еще занятым старыми товарами, то возникает заминка, затор; рынок оказывается переполненным, товары обесцениваются, налицо перепроизводство. Таким образом, там, где промежуточная стадия обращения обособляется как нечто самостоятельное, переставая быть всего лишь кратковременной остановкой потока в ходе его движения, где бытие товаров в фазе обращения выступает как накопление [Aufhдufung], это отнюдь не является свободным актом производителя, отнюдь не является целью или имманентным жизненным моментом производства, подобно тому как прилив крови к голове, ведущий к апоплексии, не является имманентным моментом кровообращения. Капитал в качестве товарного капитала (так он выступает в этой фазе обращения, на рынке) не должен застывать, а должен быть лишь краткой остановкой в ходе движения. В противном случае нарушается процесс воспроизводства. Весь механизм приходит в расстройство. Таким образом, это выступающее в отдельных пунктах в концентрированном виде предметное богатство незначительно и может быть только незначительным в сравнении с постоянным потоком производства и потребления. Поэтому также и согласно Смиту богатство есть «годичное» воспроизводство. Оно, следовательно, датировано не каким-либо отдаленным прошлым, а всего лишь вчерашним днем. С другой стороны, если воспроизводство из-за каких-либо помех приостанавливается, то пустеют склады и т. д., наступает недостаток, и тотчас же обнаруживается, что то постоянство, которым, как кажется, обладает имеющееся в наличности богатство, есть лишь постоянство его замещения, его воспроизводства, постоянное овеществление общественного труда.

У торговца тоже имеет место процесс Т — Д— Т. Нас здесь не интересует та сторона дела, что торговец при этом получает «прибыль». Он продает товар и снова покупает тот же товар (товар того же рода). Он продает его потребителю и покупает его вновь у производителя. Один и тот же товар (товар того же рода) постоянно превращается здесь в деньги, а деньги постоянно превращаются обратно в тот же товар. Но это движение лишь представляет постоянное воспроизводство, постоянное производство и потребление; ибо воспроизводство включает потребление. (Для того чтобы было возможно воспроизводство товара, он должен быть продан, должен войти в потребление.) Товар должен на деле показать себя как потребительную стоимость. (Ибо то, что для продавца выступает как Т— Д, для покупателя выступает как Д— Т, т. е. как превращение денег в товар как потребительную стоимость.) Процесс воспроизводства, являясь единством обращения и производства, включает потребление, которое само есть момент обращения. Потребление само есть момент и условие процесса воспроизводства. На деле, если рассматривать процесс в целом, торговец уплачивает за товар производителю теми же деньгами, на которые потребитель покупает у него товар. По отношению к производителю торговец представляет потребителя, а по отношению к потребителю — производителя; он является покупателем и продавцом одного и того же товара. Те деньги, на которые он покупает, представляют собой на деле, с чисто формальной стороны, заключительный метаморфоз товара потребителя. Этот последний превращает свои деньги в товар как потребительную стоимость. Таким образом, их переход в руки торговца означает потребление товара или, с формальной стороны, переход товара из обращения в потребление. Поскольку торговец на эти деньги снова покупает у производителя, это есть первый метаморфоз товара производителя, означающий здесь переход товара в промежуточную стадию, где он пребывает в обращении как товар. Процесс Т — Д— Т, — поскольку он является превращением товара в деньги потребителя и обратным превращением денег, владельцем которых теперь становится торговец, в тот же товар (в товар того же рода), — выражает не что иное, как постоянный переход товара в потребление, ибо для этого то место, которое освобождается товаром, поступающим в потребление, должно быть занято товаром, выходящим из процесса производства и теперь вступающим в эту промежуточную стадию.

[872] Пребывание товара в обращении до его замены новым товаром зависит, конечно, вместе с тем от продолжительности того времени, в течение которого товары находятся в сфере производства, следовательно от продолжительности времени их воспроизводства, и бывает различно в соответствии с различием этой продолжительности. Например, воспроизводство хлеба требует одного года. Хлеба, собранного, например, этой осенью (1862 г.), поскольку он не служит снова в качестве семян, должно хватить для потребления в течение всего предстоящего года — вплоть до осени 1863 года. Он сразу выбрасывается в обращение (даже в амбарах фермеров он находится уже в обращении) и здесь поглощается различными резервуарами обращения — складами, хлебными торговцами, мельниками и т. д. Эти резервуары являются как отводными каналами для производства, так и питательными каналами для потребления. Пока товар находится в них, он является товаром и потому находится на рынке, в обращении. Годичное потребление извлекает его из обращения лишь кусочками, каплями. Возмещение, поток новых товаров, которые его вытесняют, приходит лишь через год. Эти резервуары поэтому опорожняются также лишь постепенно, по мере поступления того, что служит возмещением для потребленного товара. Если остается излишек и если новый урожай выше среднего, то происходит затор. То пространство, которое должен занять на рынке этот определенный товар, оказывается переполненным. Чтобы всем можно было найти себе место на рынке, товары понижают свои рыночные цены, что снова приводит их в движение. Если их масса, как потребительных стоимостей, слишком велика, то они приспосабливаются к тому пространству, которое они должны занять, путем сжимания своих цен. Если эта масса слишком мала, то они расширяются путем вздувания своих цен.