Чтение онлайн

У человека хорошее настроение. Прошелся по комнате, достал расческу, причесался, спел что-то. Дверь открывается, на пороге — Кульков и Солонкин.

Входите… ну? Сколько кочек на Дальнем Востоке, товарищ Кульков?

Кульков. Множество.

Черкасов. И все надо считать?

Кульков. Приходится.

Черкасов. Садитесь.

Сели. Неловкость.

Солонкин(Кулькову). Вот ведь какой вы недоуменный… Говорите же!

Кульков. Служба моя кончается, а меня тянет к границе. Мог бы я остаться сверхсрочно, но хочется поучиться и, наверное, еще не готов. Слаб я по политике. Иногда отстаю.

Черкасов. А это — истинно мечтаешь, Василий Иванович?

Кульков. Мечтаю, Алексей Степанович.

Черкасов. Обещаешь окрепнуть по политике?

Кульков. Обещаю, товарищ начальник!

Черкасов. Будем считать, что это дело сделано. Дальше?

Входит Софья.

Софья. Алексей Степанович, я не помешала?

Кульков. Все, товарищ начальник!

Черкасов. Школа обеспечена, товарищ Кульков.

Кульков. Благодарю, товарищ начальник!

Кульков и Солонкин уходят.

Черкасов(Софье). А вы чем озабочены?

Софья. Татьяна Николаевна Бахметьева сидит на сундуке и плачет.

Черкасов. Очевидно, у нее такая потребность — плакать!

Софья(посмотрела на Черкасова). Сияет, как месяц после дождя! Михаил сказал, что приказ об отпуске…

Черкасов. Подписан, Софья Андреевна! Ставьте самовар!

Софья. Тогда из-за чего же весь этот содом на мою голову?! Алексей Степанович, успокойте мне девушку!

Черкасов. Я? Как же я ее успокою?

Софья. Зачем вы ей страху такого нагнали?

Черкасов. А вы не понимаете? Не будь дозора, ее бы японцы сбрили у нас в два счета. Соседей не знаете?!..

Софья. Это я понимаю… Сейчас пришла, расплакалась, успокоить не могу… Девушка все-таки штатская, а характер такой, что не переломишь. Собирается поутру ехать домой. На что это похоже?

Черкасов. Ни на что не похоже.

Софья. И красноармейцам-де ей теперь нельзя показаться, и брата-де она подвела, и вам — неприятности. Алексей Степанович, поставьте себя на место человека, который впервые на границе! А я никак не могу ее отпустить. Таню я девочкой видела в последний раз. Она поет у нас прекрасно и по нотам и запросто. Я уж думала вечер для заставы устроить, а теперь по ее настроению…

Черкасов(решительно). Пошлите ее ко мне!

Софья(обрадовалась). Серьезно говорите?

Черкасов. Сейчас же зовите!

Софья(идет). Слушаюсь. Но вы ее не пугайте!

Черкасов. Нет. Я тихо, нежно… бережно.

Софья. Уговорите девушку остаться!

Черкасов. Уговорю.

Софья уходит.

(В окно.) Мансуров!

Голос Мансурова(со двора). Мы здесь, товарищ старший лейтенант!

Черкасов. В отпуск еду, товарищ Мансуров!

Голос Мансурова. Поздравляю, товарищ старший лейтенант!

Черкасов. Спасибо, Азиз!

Входит Таня. Стоит, смотрит на Черкасова вопросительно.

Садитесь.

Таня садится.

У нас было небольшое происшествие, я торопился и не мог с вами поговорить. Вы, конечно, расстроены от непривычки к нашим строгостям…

Таня. Это правда, что Софья говорит, что вы…

Черкасов. Да-да, все кончилось как нельзя лучше. Заставу я передаю Михаилу, полковник его, конечно, поругает — без этого нельзя! Но приказ подписан. Говорить не о чем. И вы ведете себя неверно.

Таня. Как, почему?

Черкасов. Собралась уезжать… на что это похоже? Застава знала, что к лейтенанту приедет сестра, мы вас ждали, мы думали устроить вечер. Вспомните, милая, что от нас до центра десять тысяч километров! Тот же Кульков, что вас обыскать собирался, до слез обидится, если вы уедете с Пади Серебряной! Вы для нас человек из тыла… понимаете?

Таня. Я не хочу уезжать, я и не хотела…

Черкасов. Значит, мы ошиблись, извините.

Таня. По правде сказать, я даже приготовила кое-что спеть. Не думайте, что я профессиональная певица, но там у себя я пою в концертах.

Черкасов(зовет). Дежурный! (Тане). Давайте скорее… Как, дня через два можно?

Таня. Конечно.

Входит Мансуров.

Черкасов. Пора наряд отправлять, товарищ дежурный!

Мансуров. Сейчас даю Шатрова. (Выходит.)

Черкасов. Вот наша ночь начинается. Вы заметили, какое у нас небо? Венеция! Видали, как ходят служить пограничники?

Таня. Никогда.

Черкасов. Посмотрите.

Таня. А можно?

Черкасов. Если мы уж на заставу вас жить пустили, то значит можно. Вы полюбите нашу жизнь! У нас человек делается крупнее. Какой-то прямой, гордый… Удивительная вещь — ждал отпуска, по ночам не спал, а теперь не хочется ехать отсюда…