Чтение онлайн

Умер сын... То ли врач был молод,

То ли в сопках - под сорок холод,

То ли тряской была дорога...

Сами выжили - слава богу!

Целый месяц, пока лечили,

Ждали, что доктора присудят,

И свой приговор получили:

Двое есть, а больше не будет.

К той поре уж вы постепенно

От себя все реже скрывали,

Что особые перемены

В вашей жизни будут едва ли

И что, странствуя по Союзу

Всей семьей по военным литерам,

Вам уже не закончить вуза,

И заочно даже не вытянуть,

Уж не стать той, себе обещанной

В двадцать лет, идеальной женщиной,

Что вам в жизни порой встречаются,

А у вас вот не получается...

Говорят - неглупая, умная,

Говорят - на подъем легка...

А не все, что в двадцать задумано.

Исполняется к сорока.

Словно плот по течению тащит -

Переезды, семья, детишки...

И бывает так много чаще,

Чем в прочитанных вами книжках.

Да, вы высших школ не кончали,

Но прошли, несмотря на это,

Свои радости и печали -

Свои собственные университеты.

Не одним стиральным, обеденным -

Вековым наукам домашним, -

Научились вы сердцеведенью,

Жизь прожив рядом с мужем вашим.

И когда в боевой готовности

Полк годами стоял в глуши,

Вы такие знали подробности -

Чем мы плохи и хороши,

Вы такие характеры видывали

Во всей слабости их и силе,

Что писатели бы позавидовали,

Поделиться бы попросили!

И давно уж не вы к кому-то

Шли свои утолять печали -

Вам, в слезах прибежав под утро,

Горе женщины поверяли,

Чтоб решили, чтоб рассудили,

Потому что для них вы были

Не полковничьею женою,

Просто так - при нем путешественницей,

А то другом их, то судьею,

Тем, что люди зовут общественницей.

Слово это как будто скромное,

Вроде даже чуточку детское,

А как вдумаешься - огромное,

Ростом в целую власть Советскую.

В самых дальних из гарнизонов

Пояса из огня, из стали

Помогали нам строить жены -

Слово это недаром знали!

Жили так, чтоб семья без трещин,

И в бетоне нашей границы

Есть их молодости отцветшей

Принесенные в дар частицы.

Есть заложенные в основанье,

Кроме цемента и песка,

Неисполненные желанья,

Неиспользованные отпуска,

Не надеванные по году,

Потому что случая нет,

Платья, вышедшие из моды,

К свадьбе сшитые в двадцать лет.

И другие жертвы не меньшие,

Что не только до тридцати,

Что и в сорок - не просто женщине,

Не кляня судьбу, принести.

Вы простите, что так подробно.

Ставлю точку. Больше не будем...

Но об этом, Марья Петровна,

Тоже знать не мешает людям.

Ничего, не машите руками,

И у вас ведь сердце не камень!

Все на том же Востоке Дальнем,

Но уже не в Чите, в Посьете,

Вы встречали деньком печальным

Вашей свадьбы двадцатилетье.

Муж на зимнем выходе в поле,

Сын в Рязани в пехотной школе,

Все в отъездах, в разъездах, заняты!

Даже дочь не дома. И пусть.

Это только у вас на памяти

Дни их праздников наизусть.

Так за все двадцать лет взгрустнулось,

Словно сердце перевернулось.

Походили пустыней комнат -

Неужели так и не вспомнят?

Стали к зеркалу, погляделись -

Вот и первый седой ваш волос...

Спеть попробовали - не пелось

В пустоте этих комнат, голос

Был как в поле несжатый колос...

И такая к себе вдруг жалость,

Словно к брошенной, незаконной!

Разрыдалась бы, не удержалась,

Если б не звонок телефонный!

В трубке голос зимний, хрипатый,

С промежуточной в поле чистом,

Незнакомый голос солдата -

Полкового телефониста:

– Командир дивизии просит

Передать его поздравления

И, что явится к вам, доносит,

Прямо с марша, без промедления.

Если ж в ноль часов он не будет,

Просит сутки продлить до завтра...

Что вы, Марья Петровна? Будет!

Будет с трубкой сидеть в слезах-то!

Вы же знали, что позвонит он,

Хоть вот так, хоть через солдата,

Вы же знали, что лишь на вид он

Невнимательный, грубоватый

И что вовсе не безответно

Столько лет в нем души не чаете.

Или это вам не заметно?

Что лукавите, не отвечаете?

И сейчас вот, меня в гостиной

Одного подымить оставив,

По аллее немецкой длинной,

Слева, под руку, как в уставе,

Он ведет вас, чтоб не устали.

Что-то на ухо вам толкует

И, не видя, что я вас вижу,

Притянув за локоть поближе,

Неожиданно вас целует,

За мгновение перед этим

Глазом вправо стрельнув н влево,

Словно вы с ним - седые дети

И боитесь чьего-то гнева.

Вы смеетесь - отсюда слышу,

А потом о чем-то серьезном...

А потом голоса все тише

Под прозрачным, еще беззвездным,

Под чужим и далеким небом,

Под которым с войны я не был.