Чтение онлайн

Словно стоя перед ревизией:

– Никак нет, командир дивизии

Не болел. И сейчас здоровый.

Точно так. Генерал весь белый.
–

А давно ль - адъютант не знает;

Прежний знал, да миной задело -

Он лишь временно заменяет.

Муж не встретил - уехал в части,

Но и тут, пока его ждали,

Что нагрянуло к вам несчастье,

В эту ночь вы не угадали.

Только утром, когда при встрече,

Весь залеплен грязи кусками,

Он, не сняв шинели, за плечи

Взял вас дрогнувшими руками,

А глаза его затосковали,

Молча, мимо глядя куда-то...

Словно сердце вам оборвали

Тем нелгущим взглядом солдата.

"Что, убит?" - о сыне спросили

Тоже молча, глазами только.

И почти нелюдским усильем

Деревянно сели на койку.

Утешать вас даже не пробуя,

Муж сидел, говорил, как было...

Зная сам, что оба до гроба вы

Не смиритесь с этой могилой.

– Посылать тебе извещенье

Не хотел... Хотел тебе сам...
–

И, как будто просил прощенье,

Гладил, гладил по волосам.

Вы сидели не живы словно -

Умереть, заснуть, не вставать бы...

Так вы встретили, Марья Петровна,

День серебряной вашей свадьбы.

А назавтра "виллис" заправлен

Так, чтоб сделать двести и двести:

Генералу к соседу справа

Надо съездить с женою вместе.

Все оформлено по закону:

Сам командующий по телефону,

Материнского горя ради,

Разрешил отлучиться на день.

Зная, как возить генерала,

Жал водитель на девяносто!

Аж брезент на лету сдирало

Да мелькали польские версты.

А жена с генералом рядом

Села, руку рукою сжала

И ни влево, ни вправо взгляда,

Словно тут сто раз проезжала.

Как впилась в стекло ветровое,

Так и смотрит - даже обидно,

Будто видит что-то такое,

Что другим никому не видно.

Генерал ей и то и это:

– Не замерзла? Не продувает?
–

А она на все без ответа,

Только руку крепче сжимает.

Да, он прав был, этот водитель.

Всю дорогу в метели волнах

Вам казалось, что вы глядите

На далекий маленький холмик.

Где лежит на землю уроненный

И землею той же прикрытый

Сын ваш - месяц назад схороненный,

Но для вас - лишь вчера убитый.

И когда вы наземь слезали

У фанерного обелиска,

Вы все это издали знали -

Только вдруг увидели близко.

Вы не плакали, не рыдали,

А дрожа, как в лютую стужу,

Молча два часа простояли,

Опираясь на руку мужа.

И уж было совсем собрались,

Но, не выдержав, обернулись -

И вот тут-то и разрыдались!

А когда наконец очнулись,

Оторвав глаза от платочка, -

Глаз других увидели муку

И с пучком озябших листочков

На могилу легшую руку.

Перед вами тихо стояла

Девушка в солдатской шинели,

Видно, вас тут пережидала,

Даже руки все посинели.

Где цветы она отыскала,

Где зимой - в январе - достала?

А лицо такое усталое,

Словно месяц глаз не смыкала...

Вас обеих какой-то силой

Уж почти толкнуло друг к другу.,

Но она ль себя не пустила,

Вы ль не сразу подали руку -

Вдруг рванулась, как от погони,

И ушла без слез, без вопросов.

И запомнились только косы,

Да снежок на левом погоне,

Да листочков зеленых чудо

На снегу, на могиле сына,

Да самою, невесть откуда,

Имя данное - Катерина...

На обратном пути смотрели

На лежавшие при дорогах

Танки, что здесь насмерть горели,

На деревья в черных ожогах,

На часовни без крыш и окон,

Все, как в оспе, в следах осколков.

Как от дому уже далеко...

А идти еще надо сколько!

Сколько будет еще, кто знает,

Этих - со звездой - пирамидок

На холмах, друг друга сменяя,

Не скрывающихся из виду!

Если б каждая, что теряла

Сына в каждом смертном бою,

Над могилой, как вы, стояла,

Принеся сюда скорбь свою, -

Даже только на этих склонах,

На просторах этих полей, -

Их не счесть бы - фигур, согбенных

Над могилами сыновей.

Плыл вечерний дымок над хатой,

И обочиною, сторонкой,

Шли молоденьких два солдата

С фронтовой, в сапогах, девчонкой;

И, как дома, тоненько-тоненько,

Позабыв, что кругом война,

Где-то пела вдали гармоника,

Чтоб слышней была тишина.

Генерал из машины вышел,

Посмотрел на красный закат

И угрюмо сказал: - Затишье!
–

Так, как будто он виноват.

Вы смолчали, Марья Петровна,

Сами знали, что долг отца -

Путь оставшийся хладнокровно

За двоих пройти до конца.

Ну а вы? Неужели даже

И теперь он вас не поймет?

Что нужны вы ему - не скажет,

Здесь остаться не позовет?

Ночью, за невеселым ужином,

Встал, сказал сурово, без жалоб: